Тление

Он шепотом добавил: — Я — твоя Невеста, предполагается, что ты трахаешь нас и кидаешь на передовую в битве против своих врагов, чтобы мы их задержали, а ты могла смыться. Такие, как мы, долго рядом не задерживаются, и уж конечно ты не должна в нас влюбляться.

— Наверное, будь я вампиром, я бы знала правила, — сказала я.

— Некромантия, все вампирские силы — никаких минусов, — с улыбкой ответил он.

— Не все силы, — возразила я, улыбаясь ему в ответ, и как-то так оказалось, что мы держимся за руки, пока я смотрю на него — слишком романтичный жест для появления на публике, когда мое лицо пестрит во всех заголовках рядом с Жан-Клодом. Не так давно в интернете ходили слухи о том, что я собираюсь бросить Жан-Клода и сбежать с Никки. Дошло до того, что ему пришлось оставить пост моего главного телохранителя, но потом на нас напал Деймос, и мне захотелось, чтобы Никки был рядом, так что хрен с ним, безопасность превыше всего. Народ и пресса знали, что мы полиаморны, и что наша полигруппа намного больше стандартной, однако новость о том, что и у меня, и у Жан-Клода были другие любовники — кто-то принимал это, кто-то нет, и уж точно это не останавливало посторонних от попыток навязать нам правила моногамии. Один сайт со сплетнями разместил у себя фотки Жан-Клода с Эйнжел под руку на каком-то мероприятии, а она была нашей общей девушкой. Я в этот момент выполняла ордер на ликвидацию в другом штате, и тогда пошли слухи, что он бросает меня ради нее.

Мы с Никки разорвали наш поцелуй и обернулись, чтобы увидеть группу молодых девушек — то ли школьниц, то ли студенток колледжа, и все они активно строчили что-то у себя в телефонах. Вот дерьмо. Они запостят все в интернет еще до того, как я встречу свое семейство с самолета и мы уедем отсюда. Не Деймоса я сейчас боялась и того, что он нас обнаружит, а различных групп хейтеров и СМИ. Первый в истории вампирский король Америки собирался жениться на маршале сверхъестественной ветви США, а значит, он заключал брак с тем, кто охотится и уничтожает одичавших вампиров и оборотней, а также других сверхъестественных граждан, на счету которых появились чужие смерти. Но я была не просто сверхъестественным маршалом, я была Истребительницей, я была Войной. Первое прозвище мне дали вампиры еще в те времена, когда я искренне верила, что никогда в жизни не стану встречаться с такими, как они, а второе я получила от других маршалов. Я была из числа Всадников Апокалипсиса. Меня прозвали Войной, потому что на моем счету значилось больше всего легальных убийств по сравнению с другими маршалами. Знали бы они моего шафера, маршала Теда Форрестера, он же — Смерть, на его счету смертей было куда больше, если бы только нелегальные можно было считать, но Эдуард о них не расскажет, да и я тоже.