Тление

Я махнула, чтобы он ехал, и мы втроем отошли ближе к припаркованным тачкам, чтобы пропустить Итана и вереницу нетерпеливых водителей за ним.

— Стало быть, ты отправляешься в свадебный салон, чтобы сделать профессиональную укладку и макияж перед визитом в «Запретный Плод». Я бы поступила иначе, — сказала Родина.

Я глянула на ее толстовку с капюшоном, черные военные штаны и ботинки. На мне сейчас было примерно то же самое, только вместо ботинок у меня кроссовки для пробежки. Ру был одет совсем как Родина, только его толстовка была на молнии. Моя казалась почти идентичной.

Я рассмеялась.

— Если вы будете моим стандартным набором телохранителей, нам следует заранее планировать, во что одеться, чтобы не выглядеть одинаково.

Родина что-то ответила, но я не расслышала ее из-за сигналящих машин и толпы людей на тротуаре. Я покачала головой, дав понять, что не слышу, и она шагнула ближе. Ру осмотрелся и мы сгруппировались в кучку, чтобы Родине не пришлось повторять еще раз.

— Я сказала, что нас учили одеваться еще более идентично, чем сейчас, — Родина уставилась на Ру, который высматривал по сторонам плохих ребят, так что ее колкого взгляда он не заметил.

Думаю, она намекала на его новый цвет волос, а не только на их отсутствующего брата.

— Ты сегодня готова для службы? — спросил Ру.

— Что? — не поняла она.

— Ты готова для службы или тебе нужно взять выходной? — уточнил он, по-прежнему не глядя на нее.

— Я… — Родина немного приосанилась. Я даже не поняла, что она сутулится, пока она не выпрямилась. — Я всегда готова для службы, если ты готов, младший брат.

— Ты научила меня всегда быть готовым, — ответил он.

Она медленно выдохнула и улыбнулась мне.

Эта улыбка даже дошла до ее глаз, хотя, когда глаза черные, приходится попотеть, чтобы заставить их выглядеть дружелюбно, но ей это удалось.

— Пойдемте внутрь, дабы облагораживание свершилось вовремя и Жан-Клоду было, на что посмотреть.

Она говорила не о себе, но я не стала спрашивать, хочет ли она прихорошиться для Жан-Клода — ведь кто бы не хотел?

Два часа спустя я сидела перед зеркалом и пялилась на абсолютно незнакомого мне человека. Это была я — где-то там, но сама бы я никогда в жизни не намазала на себя столько штукатурки. Глаза у меня казались просто огромными и очень темными.

Кожа у меня хорошая — спасибо генетике — но визажист сделал ее еще более гладкой, так что теперь она казалась безупречной. Сперва меня выбелили, потом наложили румяна, чтобы добавить цвета, а потом использовали два вида пудры. Одну для контуринга, а другую — для финального покрытия. У меня вдруг нарисовались высокие скулы, которых никогда не было. Я никак не могла понять, изменили ли мне костную структуру лица или просто подчеркнули ее так, чтобы я могла ее видеть.