Точка Бифуркации #2

Впрочем, эту оплошность или же, напротив, вынужденную меру на время операции, Нина быстро исправила.

Моментально перехватив инициативу, блондинка мощным выплеском силы припечатала меня спиной к стене и следом же вбила в центр груди огненный шар размером с апельсин. Прислушиваясь к собственным ощущениям я отметил, что щит медленно стал проседать. И всё бы ничего, только вдогонку к первой атаке она запустила следом ещё три огненных ядра, и вытянув руку перед собой, полностью обдала моё тело волной пламени. В такие секунды, несмотря на уже немалый боевой опыт, концентрироваться на ответной атаке было довольно тяжело. Особенно когда ты горишь, а прилетающие в грудь ядра пытаются выбить из тебя дух и дезориентируют в пространстве, несмотря на полное поглощение урона щитом.

Женщина была сильнее каждого из своих подчинённых на порядок и сейчас делом доказывала это в бою. Удивительно, что мне вообще удалось так надолго выбить её из схватки в самом её начале.

— Ненавижу медичек! — внезапно громко воскликнул я, транслируя главную за последние десять минут мысль в голове.

Вытянув руку в сторону блондинки, я отдал команду Кали переместить меня в пространстве, тем самым сбивая концентрацию оппонентки и сразу же атаковал её сбоку. При этом не только направив на неё витающие в воздухе сгустки энергии, но и опрокидывая её саму на пол. Швырять себя в стену она больше не позволяла.

Далее следовало отметить два факта: первый, после перемещения, огонь меня моментально отпустил и барьер перестал таять на глазах. И второе, я полностью вернул себе концентрацию и контроль над поединком.

— Кали, туман войны.

Помещение моментально заволокло плотным чёрным дымом, полностью лишая врага возможности меня видеть. Так называемая медичка, сейчас с большой опаской оглядывалась по сторонам и отчаянно швырялась куда не попадя горящими шарами. В тоже время, несколько десятков моих светлячков безжалостно облепив женщину, неумолимо прожигали её барьер.

Едва он пал, как тело блондинки задымилось от множества ожогов, отчего она моментально упала и стала кататься по полу, истошно крича или, правильнее сказать, вереща от боли. Глубже они, естественно, не проникали — этой твари нужно было сегодня сохранить жизнь.

Что касалось ежа, то он отчего-то, уже как несколько минут повернулся к единственной двери в палату задницей и молча наблюдал за нашими потугами.

Развернувшись к нему спиной, я бросился к столу, на котором уже без всякой ткани поверх тела, лежала Маша. Девчонка была без сознания, но судя по данным подключённых приборов жива и в полном здравии. По крайней мере мне отчаянно хотелось в это верить.