Томминокеры

– Это просто супер, дедуля! Ух ты! Смотри, Стенли! Тридцать четыре фокуса! Барни, смотри…

Стремительно повернувшись к товарищу, он угодил краем коробки в чашку с кофе. Напиток выплеснулся и обжег руку Барни Эплгейта. Малыш завопил.

– Ой, прости, Барни, – бросил Хилли, пританцовывая от возбуждения. Глаза у него сверкали так ярко, что ими можно было поджечь костер. – Нет, ну ты глянь! Обалдеть, да? Улет!

Увидев, как три-четыре подарка, на которые родителям пришлось копить, а потом заказывать их заблаговременно по каталогу «Шварц», были мгновенно низведены до роли статистов-копьеносцев из эпической постановки о жизни в джунглях, Брайан и Мэри обменялись выразительными взглядами.

«Ох… прости, дорогой».

«Что ж теперь… таков уж наш сынок».

И оба, не удержавшись, прыснули.

Все взгляды на миг обратились к ним (Мэри часто потом вспоминала круглые, благоговейные глазки Дэвида) и вернулись к Хилли, открывающему коробку.

– А вот интересно, осталось у нас еще мороженое с орешками и кленовым сиропом? – спросил Эв Хиллман.

И внук, уверенный в том, что ему достался лучший дедушка на всем белом свете, побежал на кухню.

Все в той же «Дептфордской трилогии» Робертсон Дэвис высказывает предположение, что избитая истина, относящаяся к писательству, живописи, верховой езде и вранью, касается и магии: кому-то дано, а кому-то нет.

Старший сын Браунов принадлежал к последней категории.

В «Пятом персонаже», первом из трех дептфордских романов, очарованный магией рассказчик (примерно одних с Хилли лет) с грехом пополам исполняет фокусы перед благодарной, доверчивой публикой, состоящей из одного-единственного мальчика младше его (погодка Дэвида), и вдруг, по иронии судьбы, обнаруживает у младшего подлинный талант к магии, которого сам начисто лишен.

На этом, собственно, сходство между историями заканчивается: Дэвид Браун был ничуть не талантливее старшего брата. Но зато обожал его и мог часами сидеть, не сводя с Хилли терпеливого, внимательного, любящего взгляда, даже если тот не пытался заставить валетов «бежать из горящего дома», а домашнего кота по кличке Виктор – выскочить из цилиндра (потом кот нагадил туда, и шляпу пришлось выбросить), а вздумал прочесть ему лекцию о термодинамических свойствах пара или родословие Христа согласно Евангелию от Матфея.

Нельзя сказать, чтобы Хилли оказался совсем уж бездарным иллюзионистом; это было бы неправдой. Вообще-то его ПЕРВОЕ МАГИЧЕСКОЕ ГАЛА-ПРЕДСТАВЛЕНИЕ, состоявшееся на заднем дворе в тот самый день, когда Джим Гарденер покинул Трою, чтобы присоединиться к «Новоанглийскому поэтическому каравану», произвело довольно сильное впечатление.