Томминокеры

К семи часам вечера горожане, действуя быстро и молча (разве что кто-нибудь раздраженно рявкал на замешкавшегося товарища), соорудили что-то вроде огромного проектора для слайдов, взгромоздив его на промышленный пылесос.

Прибор запустили для проверки, и в небе над участком Генри возникло гигантское застывшее лицо. Собравшиеся не говоря ни слова, но с одобрением смотрели на покойную бабушку Эплгейта. Машинка исправно работала. Оставалось дождаться девушку с фотографией ратуши – точнее, с фотографиями, поскольку речь шла о стереоскопической модели, – и можно было…

Тут до них долетел ее голос – слабый, но подкрепленный силой мысли Тремейна.

«В чем дело? – обратился Кайл Арчинбург к Ньюту. – Я не все разобрал».

«Оглох, что ли? – рявкнул Энди Бейкер. – Боже, когда эта старая сука подорвала нашу ратушу, грохот слышали за три округа. Миль за двести…»

«Не понимаю», – приподнял брови Кайл.

«Кристина откопала цветное фото с таким ракурсом, что лучше и пожелать нельзя, – продолжала Хейзел. – Очень четкий вид от церкви и кладбища, только возле дороги немного размыто. Придется пару дней не пускать чужаков на другую сторону, пока Крис не дорисует остальное, но ведь они заинтересуются неисправной печью… и участью Рут… Хотя, думаю, с этим мы тоже разберемся.

Может, закрыть некоторые трассы?» С этими словами она посмотрела на Ньюта.

«Отрежем, – бросил тот. – Как нечего делать».

«А в чем загвоздка-то?» – нахмурился Кайл.

«Ну и дебил!» – возмутился Энди Бейкер.

Кайл свирепо двинулся на механика, но теперь уже Ньют обронил: «Да уймитесь, вы оба! – И пояснил: – Загвоздка в том, что Рут взорвала башню в три ноль пять пополудни. А на единственном отчетливом снимке, который нашла Кристина, можно разглядеть циферблат.

И стрелки показывают без четверти десять».

«Ох! – Кайл покрылся блестящей испариной. И, достав носовой платок, утер лицо. – Вот влипли. Что теперь делать?»

«Импровизировать», – невозмутимо ответила Хейзел.

«Старая сука! – рявкнул Бейкер. – Жаль, что сдохла уже, а то бы я своими руками ее сейчас…»

«Энди, ты же знаешь, Рут любил весь город».

«Ага. Надеюсь, черти ее ворочают длинными вилами», – проворчал тот и выключил прибор.

Бабушка Генри исчезла. Хейзел с облегчением выдохнула: ее немного пугало это каменное лицо в идеальном объемном изображении, зависшее над лугом, сквозь которое время от времени проходили пасущиеся коровы (их, кстати, давно пора было загонять обратно в хлев), исчезая из виду за старомодной брошью на высоком воротничке.

«Все будет отлично», – внезапно произнесла в тишине Бобби Андерсон. Услышав ее, все – и даже Кристина Линдли – сразу же успокоились.

– Отвези меня домой, – сказала девушка Бобби Тремейну. – Быстрее. Я знаю, что делать.

– Ты уже дома.