Томминокеры

Он пытался говорить с персоналом о том, что, по его мнению – нет, убеждению, – случилось с Дэвидом на самом деле. Старика жалели. Сперва он не замечал этой самой жалости; правда выяснилась, только когда Эв совершил ошибку, встретившись с репортером. Тогда-то у него и открылись глаза. Старик думал, им восхищаются из-за преданности внуку и сочувствуют из-за того, что мальчик, кажется, угасает… Но кроме того, деда считали чокнутым. Маленькие дети не исчезают в результате фокусов, показанных на заднем дворе. Чтобы знать подобные вещи, не нужно даже заканчивать курсы сиделок.

Некоторое время пробыв одиночкой в Дерри, наполовину свихнувшись от переживаний за Хилли и Дэвида, от презрения к самому себе за «постыдную трусость», от страха за Рут Маккосланд и прочих жителей Хейвена, Эв наведался в маленький бар неподалеку от съемной квартиры. Здесь, беседуя с барменом, он услышал о парне по имени Джон Смит, который преподавал некоторое время в соседнем городке Кливз-Миллз. Смит пролежал годы в коме, потом очнулся и стал ясновидящим. Несколько лет тому назад бедолага тронулся умом и пытался убить некоего Стиллсона, кандидата в президенты США от Нью-Хэмпшира.

– Не верится мне во все эти истории с ясновидением, – высказался бармен, подливая Эву пивка. – Дурят нас, как хотят, лично я так считаю. Но если вы знаете занятную байку… – По намекам Эва, он мог бы порассказать такое, что «Ужас Амитивилля» покажется доброй сказочкой на ночь. – …с ней надо к Брайту из «Бангор дейли ньюс». Он писал про Смита. Этот парень иногда к нам заглядывает на кружечку пива, и вот он, доложу я вам, на самом деле верит, будто Джонни мог что-то такое видеть.

Эв к тому времени залпом осушил три кружки – в самый раз, чтобы поверить в существование простых решений.

Он встал, направился к платному телефону, оставив на стойке мелочь, и набрал номер «Бангор дейли ньюс». Дэвид Брайт оказался на месте, так что разговор состоялся. Эв не стал выкладывать все сразу, только дал понять: дескать, есть одно запутанное дело, он и сам еще не до конца разобрался, но люди должны обо всем узнать, и немедленно.

Судя по голосу, Брайт заинтересовался. Даже вроде бы проникся сочувствием. Спросил, когда Эв может приехать в Бангор (Брайт и не закинулся о том, чтобы лично наведаться в Дерри для интервью, что уже само по себе должно было подсказать старику: мол, не стоит переоценивать доверие и сочувствие собеседника).

Тот спросил, а нельзя ли сегодня же вечером.

– Ну… я здесь пробуду еще часа два. Вы успеете до полуночи, мистер Хиллман?

– Уж будьте уверены, – резко ответил дед и повесил трубку.

На улицу он вышел пружинистой походкой, с горящим взором, по виду – лет на двадцать моложе, чем та развалина, что, шаркая, заходила внутрь.