Томминокеры

Среди них считалось в порядке вещей вбивать разум в головы своих «старушенций», чтобы «не больно умничали». Присутствовали и те, что жили на пиве с одиннадцати утра до шести вечера, а потом еще до полуночи – на дешевом виски; а если бы не достали виски – лакали бы средство от комаров, процедив его через носовой платок. И наконец, те, что меняли партнерш быстрее, чем кролики, прыгая, так сказать, из норы в нору… Как же все-таки его звали?

Эв начал забываться сном. Но тут же снова увидел своих земляков, застывших на тротуарах, на лужайке перед публичной библиотекой, в маленьком парке, устремивших пустые глаза в сторону, откуда доносился шум… И снова резко проснулся.

«Что же ты раскопала, Рут? За что тебя так?»

Старик повернулся на левый бок.

«Дэвид жив… но чтобы его вернуть, мне придется начать с Хейвена».

Нет, все же на правом боку удобнее.

«Меня прикончат, если я там появлюсь. Было время, когда меня уважали, почти как Рут… Или мне просто хотелось так думать? Но теперь-то меня ненавидят. Трудно было не прочитать это в их глазах в ночь, когда начали поиски Дэвида.

Само собой, я увез Хилли прочь, так как он срочно нуждался в докторе… Но провалиться на месте, если его болезнь не стала удобным предлогом для бегства. Возможно, нас отпустили лишь потому, что их отвлекло исчезновение Дэвида. Или же всем не терпелось избавиться от меня. В любом случае, мне повезло. Во второй раз фокус, конечно же, не пройдет. Ну и как же мне там появиться? Я не могу».

Старик ворочался и метался в постели. Его раздирали противоречивые чувства. Нужно вернуться в Хейвен, чтобы попробовать спасти Дэвида, пока тот еще жив.

Но с другой стороны, стоит Эву сунуться туда – его прикончат и закопают на чьем-нибудь заднем дворе.

Уже перед самой полуночью дед впал в беспокойное забытье, а потом будто провалился в яму крепкого, без сновидений, сна, какой бывает при полном изнеможении.

Во вторник он пробудился гораздо позже обычного – в четверть одиннадцатого. Впервые за долгое время Эв чувствовал себя посвежевшим и бодрым. А главное, в голове вдруг родился план, дающий надежду пробраться в Хейвен и все-таки выйти оттуда живым.

Только надежду, не более того, но ради Хилли и Дэвида рискнуть стоило.

Можно попытаться въехать в город и выехать из него в день похорон Рут Маккосланд.

За всю свою долгую жизнь Хиллман не встречал мужчины крупнее, чем Батч «Монстр» Дуган. Даже отец Джастина Хёрда, Генри (а он был ростом шесть футов шесть дюймов, весил триста восемьдесят фунтов и боком протискивался во многие двери, куда не вмещались его широкие плечи), – и тот чуточку не дотягивал до его габаритов.