Томминокеры

Шпица в приемной поддержали еще два собачьих голоса… и визгливые завывания – несомненно, кошачьи.

– Доктор Эйзеридж… – испуганно позвала миссис Алден, просунув голову в дверь.

– Иду, – резко бросил он. – Прошу прощения, мисс Андерсон. – И быстро вышел.

Стоило ему открыть дверь, и лай стал вдвое громче. «Они там с ума посходили, что ли?» – не успела подумать Андерсон, как вдруг Питер резко рванулся из рук. Нарастающий рокот прорвался из его горла угрожающим рыком. Эйзеридж не услышал этого: он торопился по главному коридору, оглушенный лаем со всех сторон, да и дверь как раз закрывалась… зато услышала Андерсон. И не схвати она Питера за ошейник – любимец вылетел бы стрелой из кабинета вслед за ветеринаром. Дрожание, рык – явно не признаки страха, вдруг осознала хозяйка. Тут самая настоящая ярость, хотя откуда, казалось бы? Это так не похоже на Питера… Она натянула ошейник, и рык превратился в сдавленное: «Гав!» Пит обернулся. В его вращающемся, налитом кровью глазе сверкало нечто ужасно похожее (как потом признается себе Андерсон) на гнев существа, которому помешали броситься на добычу.

Ну, знаете… Бобби могла смириться с тем, что на ее земле закопана летающая тарелка окружностью в добрых три ярда; что загадочные вибрации или эманации корабля отняли жизнь у неосторожно приблизившегося сурка, причем даже мухи не пожелали лакомиться останками; плевать на обильные месячные, на почти пропавшую катаракту, даже на то, что старый пес начал ни с того ни с сего молодеть.

Но увидеть безумную ненависть к себе, к Бобби Андерсон, в глазах своего любимца Питера… это уж слишком.

К счастью, все быстро закончилось. Дверь кабинета захлопнулась, приглушив какофонию, и Питер как будто бы начал успокаиваться – еще дрожал, но хотя бы уселся.

– Уходим отсюда, Пит, – позвала хозяйка, потрясенная гораздо сильнее, чем она потом признается Джиму Гарденеру. А все потому, что ей будет невыносимо в подробностях вспоминать плотоядную злость, сверкнувшую в здоровом глазе любимца.

– Мисс Андерсон… – начала миссис Алден. Ошеломленная, даже немного испуганная, она пыталась привычно вести дела в месте, неожиданно превратившемся в дурдом. Бобби прекрасно понимала ее чувства.

– Вот сволочь! – взвизгнула «мамуля» и уронила Эрика на пол.

По руке побежала кровь.

В то же мгновение Питер устремился вперед, рыча и лая, буквально сорвав с места Роберту с ее коротким поводком. Ясным внутренним взглядом писательницы Андерсон уже видела, что случится дальше. Эрик и Питер сойдутся точно в центре, подобно Давиду и Голиафу; вот только малышу недостанет смекалки, не говоря уже о праще, чтобы победить великана. Питер единым махом откусит ему башку.