Томминокеры

Наконец, в последний уже раз, он в отчаянии спросил ее:

– Это все, что вы есть? Люди, которые подправляют вещи?

– Наверное, – ответила она. – Жаль, что приходится тебя разоча…

Гарденер навел под столом пистолет, и тут пилюли наконец-таки предательски включились в дело: он уронил свой щит.

У Бобби засветились глаза – даже не засветились, а вспыхнули. Оглушительный крик, ее мысленный голос, рассек нежную мякоть его мозга словно мясницким ножом.

(У НЕГО СТВОЛ У НЕГО СТВОЛ СТВОЛ)

Она навела на него фотонный пистолет. Гарденер под столом поднял дуло и спустил курок. Раздался сухой щелчок. Старая железка дала осечку.

Сенсация (окончание)

Джон Леандро погиб. Журналистское расследование продолжалось.

Дэвид Брайт обещал ждать звонка до четырех и собирался сдержать обещание. Во-первых, это было делом чести, а во-вторых, ему не очень-то хотелось мараться. Почем знать, не обернется ли сенсация порядочной головной болью. Надо сказать, что он не сомневался в правдивости слов Леандро. Во всяком случае, было ясно, что Джонни сам искренне верит во все это. Конечно, Джонни – простак, любитель делать скоропалительные выводы, но лжецом он никогда не был. (К тому же Брайт сомневался, что человек со столь скромными умственными способностями может состряпать такую путаную историю.)

Примерно в два тридцать Брайту неожиданно вспомнился еще один Джонни, по фамилии Смит, несчастный бедолага, который, прикасаясь к предметам, «ощущал» что-то такое. Брайт верил Смиту. Верил в его искренность и в то, что, по его словам, у него действительно получается. Глядя в ошалелые глаза этого человека, невозможно было не верить. Брайт ни к чему не прикасался, он лишь бросил взгляд на стол Леандро, на прикрытую чехлом «словодробилку», и у него возникло щемящее чувство, что Леандро больше нет.

И сколько ни обзывал он себя старой пугливой каргой, предчувствие грядущего ужаса не проходило. Вспомнилось, каким взволнованным был голос Леандро, когда он говорил по телефону, нетерпеливый и радостный. «Это история всей моей жизни, я с ней так запросто не расстанусь». Вспышкой мелькнуло перед глазами лицо Джонни Смита. Его черные глаза и умилительная привычка потирать лоб с левой стороны. Брайт думал о Смите, а взгляд его то и дело возвращался к столу с пишущей машинкой Леандро.

Он продержался до трех. Терпеть дальше не было сил. Беспокойство переросло в мучительную уверенность: Леандро мертв. То есть все, нет его, без вариантов. И пусть Брайта никогда раньше не посещали прозрения и никогда больше не посетят, но теперь он просто знал наверняка. И не то чтобы бедолага ранен, или потерялся, или сошел с ума – нет. Он умер.

Брайт поднял трубку и набрал номер.