Томминокеры

) Вышел на крыльцо, и тут произошло несчастье. Он оступился, рухнув всем весом на больную ногу. Разбитые кости безжалостно впились друг в друга. Из глотки вырвался протяжный визг. Так, пожалуй, кричит даже не женщина, а совсем молоденькая девчонка, угодившая в беду. Его повело вбок, на лету он ухватился за перила.

В знойную июльскую страду Бобби укрепила перила, ведущие из кухни в подвал. До крыльца руки так и не дошли. Годами доски тлели, расшатывались, прогнившие опоры надломились. В воздух взмыло облачко трухлявой пыли вперемешку с головами испуганных термитов. Пронзительно вскрикнув, Гард нырнул в сторону и вывалился с крыльца. Упал на землю тяжелой тушей. По инерции попытался встать, а потом задумался: а стоит ли? Перед глазами все поплыло, почтовый ящик раздвоился, затем ящики-двойняшки превратились в тройняшек. Он махнул на все рукой и решил забыться сладким сном.

Сквозь тяжелую и муторную дрему Эв Хиллман почувствовал – или увидел – падение Гарденера и уловил отчетливую мысль…

(забыться сладким сном)

С тяжелых век старика спадала сонная одурь. Тяжкие то были грезы. Тело ломило, внутри все переворачивалось. Изматывающая борьба с зеленым светом. Хоть и жарит земное ярило что есть мочи

(да, не забыл он солнечный свет),

но закроешь глаза – и отпустит. А от зеленого света не уйти, он всегда внутри, как третий глаз, что смотрит, зеленый свет, что жжет. Рядом жили еще два разума.

Один принадлежал «женщине», другой – «существу низшего порядка», тому, кого когда-то звали Питером. «Существо низшего порядка» больше не думало, оно могло лишь выть. Иногда оно выло, взывая к «Бобби», чтобы та пришла и освободила его от противного зеленого света. В основном существо скулило от жгучей боли, в которой оно беспрестанно тонуло. «Женщина» тоже кричала, просила ее отпустить, хотя порой в ее голове крутились пугающие ненавистные сцены, от них даже Эву становилось не по себе. Так что да. Лучше всего

и забыть обо всем, да только вот как же Дэвид?

Дэвид умирал. Его мысли поначалу улавливались легко, теперь же их словно закручивало в бездонную спираль, которая вела к потере сознания и затем к смерти.

Потому-то Эв и боролся с тьмой.

Он поборол ее и закричал:

Вставай! Вставай! Ты видишь солнечный свет! И я его помню! Дэвид Браун тоже хочет ходить под солнцем! Так вставай же, вставай!

В голове Гарденера отчетливым ритмом билась мысль. И даже не ритмом. Она перла через мозг, как машина на стеклянных колесах, нещадно пропахивая нежную мякоть.

ВСТА-ВАЙ мальчик Дэвид ВСТА-ВАЙ хочет Дэвид ВСТА ходить под солнцем ВСТА-ВАЙ же!

– Ладно! – пробормотал Гарденер, шамкая полным крови ртом. – Я слышу тебя, слышу. Отстань уже!

Кое-как он встал на колени. Попытался подняться на ноги. Мир качнулся, в глазах потемнело. Дурной знак.