Томминокеры

Такое простое и до одури логичное, что Гарду дико захотелось расхохотаться, но он понимал – это начисто выбьет хилые предохранители, которые еще фурычат в его мозгу.

Смеяться расхотелось. Надо было отвечать на вопрос. А в самом деле, куда? Водрузить на центральную базу стадиона «Янки»? На площадь Пиккадилли? Или на волнорез посреди водного безбрежья перед калифорнийским отелем? Это все, конечно, не варианты. Одно ясно: в Хейвене ему не место. Мало того, что здешний воздух вполне способен прикончить мальца, так ведь и родичи его превратились в сущих монстров.

Перехватив напряженный взгляд старика, Гард все понял: в мире есть лишь одно место, куда можно отправить мальчика.

Задал команду машине…

И стал ждать. Чего угодно. Требования уточнить координаты, или сообщения, что команда не может быть выполнена, или предложения каких-нибудь мудреных действий, которые он будет не в состоянии осуществить. Но ничего этого не произошло. Лишь сплошное поле девяток, словно навечно застывших на мониторе. От трансформатора исходил нестерпимо яркий зеленый свет. Он пульсировал. Хотелось закрыть глаза.

Гард зажмурился и сквозь зеленоватую завесу, как показалось, уловил слабый, отчаянный крик старика.

И тут же сила, переполнявшая разум, оставила его. Взяла и ушла, так запросто. Гарденер отшатнулся, наушник выскочил и упал на пол. Рубашка насквозь пропиталась кровью, которая все это время текла из носа. Интересно, сколько пинт крови умещается в одном человеке? И что же в итоге произошло?

Гард готов был увидеть на мониторе любые слова.

ПЕРЕДАЧА НЕ СОСТОЯЛАСЬ

ДА ПРЕБУДЕТ С ТОБОЙ БОЛЬШОЙ И ЗЛОБНЫЙ ТОММИНОКЕР

Так чего ради он тут старался? Нахлынула тоска. Гарденер понял, что ответа на этот вопрос он не получит никогда. В памяти всплыли строки, которые написал когда-то Эдвин Арлингтон Робинсон:

Нет, брат, не до света сейчас. Они уже взяли след, а ты и половину забора не покрасил.

Нет никакого света. Пустой бездушный экран. Гард взглянул на старика – тот висел, в изнеможении уронив голову на грудь.

По щеке сползла слеза и смешалась с кровью. Пластина в черепе тупо саднила, но зато прошло ощущение, что голова раздута и вот-вот лопнет. Как и чувство неимоверного могущества. Неожиданно для себя он понял, что скучает по этому чувству. В глубине души хотелось испытать его вновь, ценой любых лишений.

Да-да. Для Дэвида Брауна он сделал все, что было в его силах. Получилось ли, нет – неизвестно. Быть может, он убил парнишку, и пацан, который наверняка когда-то играл с фигурками из «Звездных войн» и мечтал встретиться с инопланетным мальчиком, как Эллиот из фильма, теперь парит в межзвездном пространстве облачком расщепленных атомов. Этого Гард так и не узнает. Что ж, он взялся за непомерную ношу и тащил ее слишком долго.