Томминокеры

Оставалось лишь изумляться, какой призрачной и невесомой стала ее ладонь.

– Тут столько всего происходит, – прохрипела Бобби надтреснутым голосом. – Я много сделала, впрочем, главное – впереди, но я почти у цели, почти у цели, ты сам увидишь…

– Да все хорошо, все отлично, – еще раз произнесла она.

И в полубессознательном состоянии рухнула на руки Гарду. Бобби еще что-то пробулькала напоследок, выпустив из уголка рта струйку слюны. Ее грудь на ощупь напоминала маленькие, плохо набитые подушечки подплечников.

Подхватив подругу, Джим поразился, какой она стала легкой. Нет, все-таки тридцать фунтов. Хоть это и невероятно, но, к сожалению, правда. Содрогнувшись от жалости, Гарденер вдруг подумал: да нет же, это вовсе не Бобби. Это он сам на исходе запоя.

И Джим торопливо понес ее в дом.

Положив Бобби на кушетку, Джим кинулся к телефону и уже собирался набрать ноль, чтобы узнать у телефонистки номер ближайшего пункта «Скорой помощи». Его подруге нужно в Дерри, в больницу, срочно. Похоже, у нее нервный срыв или что-то вроде того. Хотя, конечно, измученный, сбитый с толку Гарденер плохо соображал и едва ли мог поставить диагноз. К тому же Бобби никогда не казалась ему той, кто способен перегореть от работы… но именно так и случилось.

Она что-то слабо прохрипела с кушетки. Гарденер ни слова не понял.

– Никому не звони, – повторила Бобби чуть громче, и это усилие вконец истощило ее. На щеках пылали пунцовые пятна, само же лицо напоминало восковую маску с глазами, сверкающими подобно сапфирам или синим бриллиантам. – Гард… Не вздумай!

Тут Андерсон откинулась на кушетку, учащенно дыша. Джим повесил трубку и в недоумении подошел. Нет, он не собирался отказываться от своего намерения: Бобби явно нуждалась в помощи докторов… просто в данную минуту ее беспокойство перевесило чашу весов.

– Я тебя не оставлю, если ты об этом. – Гард взял ее за руку. – Бог знает, сколько раз ты была со мной и в худшие…

Она с возрастающей горячностью затрясла головой и прошептала:

– Просто надо поспать… А завтра покушать. Но сон главнее. Я не отдыхала уже… дня три. А то и четыре.

Гарденер потрясенно уставился на подругу. Потом сопоставил ее слова с внешним видом.

– На что ты подсела? – «И почему?!» – мысленно добавил он. – Амфетамины? «Колеса»?

Он подумал о кокаине – и отбросил эту мысль. Конечно, если бы ей приспичило, денег бы хватило, но даже от чистого «снега» нельзя потерять тридцать с лишним фунтов за… сколько они не виделись?… за каких-нибудь три недели, да и бодрости на четыре дня он тоже не даст.

– Никакой наркоты. – Бобби закатила блестящие глаза и втянула обратно вытекшую струйку слюны.

На ее лице промелькнула гримаса, которая совершенно не понравилась Гарду… он даже малость перетрухнул.