Цыганочка, ваш выход!

А Беркуло так и не сумел отбиться от младшего брата, который все эти дни тенью ходил за ним и ныл: «Возьми с собой, хуже не будет…» Мардо, к досаде Беркуло, слышал всё это, усмехался: «Возьми брата, морэ, лишние руки не помеха!» С Илько их становилось шестеро, могло и в самом деле повезти, мальчишка ходил важный и весёлый, но у Беркуло под сердцем колола заноза.

За себя он не боялся. Он уже давно ничего не боялся – с того страшного утра, когда его вывели на расстрел к тюремной стене. Но муторное беспокойство, сосущее душу, не отпускало ни на миг. Он понимал, что дело опасное, что красные, сопровождающие обоз, не хуторские дядьки с обрезами и единственное, что может помочь налетчикам, – внезапность нападения. Если же комиссары быстро опомнятся, им всем конец. И больше всего Беркуло боялся за младшего брата.

Кежа, которая, разумеется, ничего толком не могла знать, все эти дни ходила как в воду опущенная. Вечерами, приготовив ужин, не выходила к костру петь, отсиживаясь в шатре. Беркуло заметил, что она старается даже не приближаться к Мардо, а если этого было не избежать, по лицу Кежи проходила тень. Тот, кажется, этого не замечал, но Беркуло, улучив минуту, спросил невестку:

– Что ты от него шарахаешься? Сказал чего плохого?

– Нет, – коротко сказала она. Помолчав, хрипло попросила: – Не ходи с ним.

– Отчего? – пожал плечами Беркуло, чувствуя, как снова повернулась игла под сердцем.

– Не ходи. У меня душа корчится. – Неожиданно из глаз Кежи выкатились две тяжёлых слезы. – Беркуло, ради бога… Худо будет! Совсем плохо ты задумал! Когда это кишинёвцы в людей стреляли? Когда убивали?! Когда с гаджами дела делали?! Разве отец твой делал так? Дед делал?! Щяворо, откажись, не будет добра!

– Дура! – резко, жёстче, чем хотел, бросил Беркуло. – Спугнёшь счастье, молчи!

Кежа долго ещё с плачем и бранью упрашивала Беркуло, пока он, выйдя из себя, не рявкнул на неё в полный голос. А потом до самой темноты сидел один у шатра, глядя в холодное небо над пожухшей степью и отчётливо понимая, что Кежа права. Но не отказываться же было от дела, после того как уже дал слово. Да ещё потому, что глупой бабе что-то там кажется.

…Задумавшись, Беркуло не заметил, что вокруг уже заметно посветлело, и очень удивился, не увидев рядом с собой Мардо. Тот, впрочем, тут же появился впереди из скрывающих дорогу кустов.

– Тихо… – одними губами сказал Мардо. Его чёрные узкие глаза светились шальной искрой. – Я вперёд ползал. Едут, кажись. Сейчас уж тут будут.