Цыганочка, ваш выход!

 – Пойми, пока Симка… пока у неё такое горе… ну что же я буду за подруга, если выйду за тебя замуж и буду на свадьбе счастливая сидеть… А она в железах на нашем празднике спляшет, да?!

Семён опустил голову. И умолк надолго, шевеля носком сапога мокрую траву. Молчала и Мери. А над степью, светлое, ясное, уже поднималось солнце, и ночные тени бежали прочь, к речному обрыву. Роса искрилась, дымился, исчезая, туман под ещё низкими лучами. Таяла, становилась блёкнущим пятном луна в очистившемся от облаков небе, на котором обозначились верхи цыганских шатров.

– Что ж, как знаешь, – сказал наконец Семён, коротко взглянул на Мери и зашагал прочь. Девушка, закрыв лицо руками, медленно опустилась на траву. С минуту сидела неподвижно, маленькая и сгорбленная. Затем поднялась, решительно вытерла лицо рукавом и пошла следом за Семёном.

Стожок сухой травы зашуршал у неё за спиной, но Мери уже не услышала этого. И не увидела, как из кучи прошлогоднего сена осторожно поднялись две головы: одна – повязанная синим платком, другая – со взъерошенной сивой бородой.

– Ну, что там, Илья?

– Ушли, вставай… И наш балбес, и девочка уже убежала. – Дед Илья выпрямился во весь рост, подозрительно осматриваясь по сторонам и стряхивая сено с рубахи. Рядом, покряхтывая, встала на колени бабка Настя.

– Ну вот… Говорила я тебе?

– Что говорила-то? Дуры вы все до одной, что молодые, что старые! Только я обрадовался, что замирились… Глядь, а они опять распихались-разбежались! Не доживу я эдак до свадьбы ихней! Чего ей опять не слава богу, Меришке твоей? Мало того что она ему по носу вмазала, аж звон пошёл?!

– И правильно! И мало ещё! – мстительно заявила бабка Настя, высыпая соломенную труху из обширных карманов фартука. – Эх, кабы я тебе этак же… хоть раз в жизни! За все слёзы мои, за все ночи бессонные! О-о-о, уж как бы душеньку отвела, дэвлалэ!

– Тьфу… Змеищи вы все и есть…

– А вы – болваны чугунные, в башках ветер свистит! – не унималась бабка. – Меришка-то умница, сначала осмотрелась – не видит ли кто, а опосля уж и кулаком… Да к тому ж он ей не муж ещё! Девочка право имеет!

– Какое право, какое такое право она имеет?! – рассвирепел дед. – Правов себе нахватали, у гаджух научились, свиристелки! Да пусть твоя Меришка бога благодарит, что Сенька ей не ответил! Не то б по кусочкам девку в травке-то собирали!

– Да мальчик-то не такой дурак, как ты! Знает, поди, на что отвечать, а на что погодить! – Настя гневно фыркнула, перевела дух и убеждённо сказала: – Не беспокойся, возьмёт он её. Ей всё равно никто, кроме этого чёрта, не нужен… Дура дурой вроде меня.

– Да чего ты всё жалишься?! – Дед Илья, чертыхаясь, вытряхивал из-под рубахи колкие соломинки.