Угрюмый герой

Человечество — это семь миллиардов живых существ, озабоченных своим личным процветанием и защитой своих интересов. Чтобы выиграть в игре мошенников, одного желания и энтузиазма мало. Но участвовать рвутся многие.

Та же судьба ждала легендарную Нимродель. Эльфийский боевой корабль, ведомый своим капитаном, имеющий экипаж из закаленных боями, грабежами и разбоем магов, шёл осторожно, закладывая широкую дугу на морские просторы. Пираты не поленились поднять магические щиты, окутывая свой любимый транспорт перестраховочной защитой, выглядевшей как почти прозрачный шар голубоватой энергии.

Более того, насколько я мог убедиться, на секунду прильнув глазом к перископу-мутанту, большая часть команды стояла на верхней палубе морского красавца, находясь в полной боеготовности.

Разумно. Красиво. Эффективно. Параноидально. Мощно.

Тариус Амадей Тарраскер вёл себя как Стелла Заграхорн, отрастившая себе железные яйца, характер, и лютую злобу по отношению к Смешливой Пикси. Он уверенно, по-хозяйски вывел Солнышко из-за скалы, где она пряталось, а затем, форсируя двигатели, буквально бросил дирижабль на врага со стороны еще ярко светящего солнца.

Воздушное судно летело, во всем слушаясь уверенных движений рук гнома, сидящего в кресле, а странный подсвечник-реликвию агент Кригстана держал у живота, уперев его в приборную стойку. Рядом с гномом висело несколько веревок-запалов — страховка, которую он продёрнет, чтобы выпустить наружу и поджечь топливо, располагающееся в задней части Солнышка.

— Прощай, Тариус! — гаркнул я, готовясь к прыжку на двадцать метров вниз, в океанические волны.

— Пошёл в жопу, Криггс! — весело рявкнул тот, — Не поминай лихом!

Прыжок.

Выпрямить ноги и тело так, чтобы войти в воду под углом, максимально близким к значению в девяносто градусов. Ремни наспинной перевязи, удерживающей старрх, болезненно дёргают подмышки, а еще я получаю неслабый удар по свободно болтавшейся в полете мужской гордости, так как кроме ножен старрха с ножом на мне ничего нет. Перестав погружаться, тут же начинаю бешено работать руками и ногами, всплывая.

Солнышко красиво вошло чуть выше бока несущейся Нимродели, гася щиты пиратского корабля так, как будто их никогда и не существовало.

Оболочка просуществовала недолго, успев только собрать пару парусов и бессчетное количество канатов, затем смялась и порвалась, выпуская газ. Пассажирская гондола тем временем, проехав по палубе и сыграв с пиратами в боулинг, продемонстрировала мне фонтаны рыжеватой жидкости, прыснувшие из её задней части. Всё это зрелище корежащейся о пиратскую палубу гондолы длилось секунду или полторы.

Затем… хотел бы я сказать «рвануло», но взрыва не было.