Угрюмый герой

Знала, как он устроен, угадывала по возникающим шумам любую неисправность, играла на этом кустарном детище своего отца как на органе, компенсируя все его погрешности и неполадки. Отлично разбиралась в воздушной навигации, могла вести эту развалюху при любых погодных условиях, всегда держала в памяти, что нужно починить или исправить. Только вот… на этом всё. Большему Заккери Заграхорн дочку не учил от слова «совсем».

Не зря бабуля называла его мудаком, ой не зря.

Девчонка не умела драться ни холодным, ни огнестрельным оружием. Пределом её знаний были операции с шестиногим трактором и пулеметом, да и то, папаша потратил в свое время лишь пяток патронов, чтобы показать девушке азы.

Еще десяток она выпалила когда-то по кустам, отгоняя надоедливого ихорника от копающегося в тайнике бати. Она умела считать, писать и читать, но на этом её знания заканчивались. Не считая неструктурированного безобразия, что могла нахвататься от собственного отца вечно сидящая в дирижабле девчонка.

— Твой папаша был тот еще ублюдок, — вынес я диагноз, когда закончил с расспросами, — Он вообще никуда тебя отпускать не собирался.

Вообще не думал о твоем будущем.

— Ты…! — тут же взбеленилась Стелла, сверкая глазами.

— Я даже думаю, что он специально запугивал тебя «внешним миром», чтобы ты себе пацана не нашла или другую жизнь там не захотела. Чтобы вообще не портила ему планы, — отрезал я, давя бунт в зародыше гадким и мерзким вопросом, — Думаешь, с чего твоя бабка мне твоё наследство доверила?

Вот и все, клиент готов. Я прямо источник депрессии для девушки.

Сдираю розовые очки, развенчиваю мифы, глумлюсь над нежным внутренним миром. Это всё от воздержания, не иначе.

Без происшествий, всё-таки, не обошлось. Мы уже подлетали к пригородам Мадженты, как на параллельный курс с «Солнышком» лег дирижабль, ничем внешне не отличимый от судна Стеллы. Держался он скромно, на расстоянии в пару сотен метров, от того я, взяв его на прицел, спокойно поглядывал на мирно тыгыдыкающий в нужную нам сторону поезд, не очень-то и волнуясь. Подобное состояние дел длилось несколько минут, а затем «Солнышко» самым неожиданным для меня образом начало снижаться, что было совершенно нехарактерно для манеры полёта у полугоблинши.

Насторожившись, я рискнул, покинув огневой пост, в итоге обнаружив безмятежно пускающую пузыри девицу, распластавшуюся по своему пилотскому креслу безвольной медузой.

Немного уже разобравшись за прошедшее время в нехитром управлении этой летающей кустарщиной, я, вернув аппарату стандартную высоту, принялся будить дрыхнущую контрабандистку.