Укради мои слёзы...

Он может просто в сторонке постоять, но чтобы тот мужик видел — ты не одинока, и у тебя за спиной есть защитники.

— Спасибо, конечно, но завтра я одна схожу. А если нужна будет помощь, обязательно попрошу.

— Ладно, — Зоя недовольно посмотрела на меня, но больше возражать не стала. Вставая со стула тяжело вздыхая, она сменила тему. — Пошла я, мои уже заждались поди.

Мы вышли из дома и уже дошли до калитки, когда Зоя поинтересовалась:

— Как день-то прошел?

— Пойдёт, — не знаю почему, но рассказать про Тимура и про то, что произошло на поляне, я пока не была готова.

 — За исключением двух внеплановых детишек, ничего нового. Доехала до своего места, переждала приступ и приехала домой. Говорю же — всё, как обычно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Позвони завтра сразу, как только переговоришь с этим мужиком, — требовательно приказала Зоя и, чмокнув меня в щеку на прощание, направилась к своему дому, который находился через три дома от моего.

Вернулась домой и заглянула в комнату к брату. Он спал — наши разговоры с Зоей на кухне его не разбудили, к счастью.

Перевела взгляд на стоящую возле кровати инвалидную коляску. Пару секунд с ненавистью смотрела на это средство передвижения брата.

Это так несправедливо! Я могу помочь очень многим, даже тем, у кого такое же заболевание, как у Миши, но только не ему.

Почему из всех родственников, а их у меня не так уж и много, именно родной брат страдал таким тяжелым заболеванием и одновременно был, как и Тимур, «идеальной невидимкой»?!

Мои ладони осторожно скользили по ногам Дианы: от тонких щиколоток и до бедер.

Я делал это так медленно, как только мог. Очень уж хотелось продлить удовольствие — соприкосновение её нежной и, казалось, бархатной кожи и моих чуть шершавых ладоней ощущалось настолько охренительно, что заставляло дышать с каждой секундой всё тяжелей и тяжелей.

Она лежала обнаженная на спине, судорожно сжимая пальцами простынь, и смотря на меня, находящегося в данный момент у неё между широко разведенных ног.

Какой-то особый кайф появился от того, что мы всё это время смотрели друг другу в глаза, практически не моргая.

Когда мои ладони замерли на её бедрах, а пальцы непроизвольно, словно я потерял над ними контроль, впились в нежную плоть, Диана резко и с каким-то свистом втянула в себя воздух. Голубые глаза, которые у меня почему-то стойко ассоциировались с небом, стали темнеть, когда она простонала возбужденным голосом:

Прозвучало так, словно она промурлыкала, как кошка.

Я и так был на пределе, а то, как моё имя прозвучало из её уст в эту секунду, совсем сорвало мне крышу.