Укротитель Медузы горгоны

А в субботу, когда костюмерша Оля явилась на работу, обнаружилось, что местные крысы прогрызли бархат, парчу, шелк и закусили стразами. Звягину пришлось заказывать костюмы еще раз. Их привезли непосредственно перед премьерой и сейчас держат в так называемом гримвагене, небольшом автобусе, который стоит на заднем дворе.

Костюмер Ольга Таткина должна разносить одежду по гримеркам, а после спектакля собирать и прятать ее в вагончике. Однако Таткина недолюбливает Мускатову и не упускает возможности сделать той пусть маленькую, но гадость. Оля постоянно подчеркивает, что Света не звезда, поэтому ее очередь последняя. К сожалению, за кулисами «Небес» много склок и интриг.

Хорошо, что я не актриса! Вот сейчас, когда до начала спектакля осталось всего ничего, я могу не нервничать, а спокойно попить чаю, до антракта меня оставят в покое.

Я хотела достать из шкафчика пачку фруктового напитка, но тут взгляд упал на белый тюбик с иероглифами. Ой, совсем забыла о просьбе Софьи Борисовны! Надо взять гель для зубных протезов и отправиться на поиски Клюева.

Пока я бегала за кулисами, пытаясь выяснить, куда подевался Иван Сергеевич, прозвенели все звонки для зрителей.

– Первый акт начинается, – прокашляло местное радио. – Лоренцо, где Лоренцо?

Я остановилась за центральным задником, положила тюбик на круглый столик, где лежала куча всякого хлама, прильнула к небольшой щели между полотнищами и стала рассматривать сцену.

Лев Яковлевич не любит, как он говорит, «замшелую классику», поэтому сделал из пьесы Шекспира нечто современное, оригинальное. А на мой взгляд, это отвратительно. Бедняга Вильям, наверное, в гробу переворачивается. Драматург никак не предполагал, что первое действие начнется со сцены смерти юных возлюбленных и весь сюжет потечет в обратном порядке. Еще режиссер усердно поработал над текстом, и теперь на афише напечатано: «Пьеса В. Шекспира и Л. Обоймова». Узнай создатель «Ромео и Джульетты» о таком соавторстве, он бы точно не запрыгал от счастья. И не пришел бы в восторг от того, что герой разъезжает по авансцене на велосипеде, а его возлюбленная, щелкая артритными коленями, бегает среди декораций с живой кошкой в клетке. Киску зовут… Меркуцио, именно она лучший друг Ромео, а текст за персонажа произносят по радио.

Но я отвлеклась, на сцене уже разворачивалось действо.

– Милый, – проворковала Розалия, останавливаясь посреди подмостков, – ты жив?

– Да, свет моей души! – патетически воскликнул Клюев и, осторожно сойдя с велосипеда, изобразил поклон. – Чем займемся?

– Может, поиграем на айпаде? – предложила Джульетта.

Зал дружно рассмеялся.

– Вот чушь собачья, – шепнул за моей спиной мужской голос.

Обернувшись, я увидела Григория Семеновича Ершова в гриме Лоренцо.