Укротитель Медузы горгоны

Поэтому режиссер не проверил у юных артистов документы. И его помощница Настя Алферова тоже этого не сделала – в самодеятельном театре зарплату не выдают, договор не подписывают, зачем заглядывать в бумаги школьников? Альберт Сергеевич верил в собственное умение распознавать людей и в то, что он никогда не ошибается. Анастасия же верила ему, своему кумиру. Это и позволило актрисе с сыном осуществить задуманное. Юноше исполнилось семнадцать лет, а Вознесенский установил для своих воспитанников возрастной ценз от двенадцати до четырнадцати. Но паренек был щуплым, невысоким, вот и сошел за подростка. И он на всякий случай скрыл свое настоящее имя. Напомню, его мать была вполне успешной актрисой, и Берти мог сделать стойку, услышав знакомую фамилию. Поэтому в труппе появился Борис Пиратов. Дальнейшее известно – «Отелло» задушил «Дездемону». Я думаю, подросток так хотел хорошо сыграть сцену, что не понял, как убил Олесю. В день, когда случилось непоправимое, он сильно нервничал, ведь Колкина каким-то образом узнала о нем правду. Как ей это удалось, останется неизвестным, но девочка в утро перед своей гибелью была настроена решительно – собралась после репетиции сообщить режиссеру правду про Пиратова. А это означало, что Вознесенский вытурит юношу из группы, он опять не поступит в театральный вуз и загремит в армию. Представьте, в каком расположении духа парень поднялся на сцену. Берти, как назло, был настроен особенно сурово. Он безостановочно шпынял своих питомцев, орал на них, требовал от Отелло: «Души ее, души! Больше эмоций!» И юный актер сдавил горло Олеси изо всех сил. Не думаю, что Борис планировал убить партнершу, он просто, как говорят актеры, «заигрался». Приди ему в голову идея лишить Колкину жизни, он мог бы подстеречь ее в темном углу и стукнуть кирпичом по голове. Согласитесь, глупо убивать на сцене у всех на виду. И Боря, буду пока его так называть, мне кажется, жалостливый человек.

– Ничего себе, – поморщился Вадим Олегович. – На нем столько трупов.

– Да, он жестокий убийца, отвратительный тип, – кивнула я. – Но обратите внимание: перед тем, как устроить пожар, Борис всегда поил своих жертв сильным транквилизатором, чтобы они отключились, не мучились в огне. Причем поджоги организовывал в безлюдных местах. Наверное, не хотел причинить вред посторонним людям.

Вадим Олегович крякнул, а Николай Михайлович с интересом посмотрел на меня.

– Степанида, мы не раз беседовали с убийцей. Поверьте, это жестокий, ни капли жалости не имеющий человек, вовсе не пироман. Он действовал по расчету, полагая, что огонь, а потом вода, которой будут его заливать, уничтожат все оставленные им следы.

– И, надо сказать, расчет был правильный, – буркнул Вадим Олегович.