Увядание розы

– – Надо же! Удивительно! – раздался совсем рядом знакомый резкий старческий голос. – И как это дорогой зятек подгадал; позаботился ,о старухе!

"По ступеням, тяжело дыша и переваливаясь, спускалась Агриппина Марковна. За ней спешили горничная и носильщик с увесистой поклажей. В тот момент, когда доктор увидел старуху, она тоже его узнала.

– Ах, вот в чем дело! Это вовсе и не меня ждут, а вас, любезный Николай Алексеевич! А я-то, старая дура, решила, что зять мой наконец человеком стал, ко мне внимание и заботу проявлять начал! Не позволите ли вы мне с моей горничной составить вам компанию?

– Помилуйте, что за вопрос! – воскликнул доктор и стал подсаживать Горскую в коляску.

– Дочку навестить едете да воздухом подышать? – осведомилась Агриппина Марковна. – Только вид у вас, господин Миронов, не очень радостный.

Доктор поведал собеседнице о телеграмме. Та озабоченно покачала головой.

– Да! Нехорошо! Если бы она у вас покруглей была бы, помягче, скатилась бы как шарик… А тут ведь одни косточки! – Она снова покачала головой, украшенной соломенной шляпой с искусственными цветами. – Ничего, Бог милостив, обойдется!

…Оля слышала, как приехали отец и старуха Горская, но не стала вставать с постели. Побоялась. Она все еще не могла опомниться от неожиданного испуга, от которого подкосились ноги, и покатилась вниз, считая ступени. Мальчики выскочили из темноты под лестницей так внезапно, так громко закричали! Она не склонна была видеть в их поступке злодейство. Обычные глупые детские шалости! Но ей было обидно. Ведь она так по-доброму относилась к ним, пытаясь скрасить их сиротство своей любовью.

Позже, лежа в своей комнате, заливаясь слезами страха за дите и упиваясь горечью обиды, она слышала, как муж приступил к домашнему расследованию. А затем последовала и скорая расправа, судя по воплям юных преступников из кабинета. Неужели он их бьет? На сей раз у нее не возникло желания заступаться.

Между тем нежданный приезд бабушки, соскучившейся по внукам, поверг внуков в священный ужас. Наказание отца казалось жалкой прелюдией к тому, что последует от бабушки. Так и случилось.

Агриппина Марковна, едва ступив в дом, ухватила обоих и увела прочь. Часа через полтора они вернулись, тихие и кроткие, ужасно несчастные, и забились в свои кровати, даже без ужина. Вера, прокравшись к братьям, безуспешно пыталась узнать про наказание. Их молчание повергло ее в леденящий трепет. Сама же Вера, узрев бабку и Миронова, тотчас же бросилась в комнату мачехи и стала всячески помогать и ухаживать, чтобы, не дай Бог, и ее не обвинили в злонамеренности…

– Как думаете, Николай Алексеевич, обойдется? – спросил зять у доктора, когда все поутихло, дети и женщины улеглись спать.

Они стояли на террасе и курили в теплой ночной тишине.