Увидеть лицо

Совсем недавно Вершинин явно проявлял к ней интерес — что же тогда такого может быть в этих картинах, что смотреть на них интересней, чем на ее ноги?! — Ладно, вернемся к нашим баранам. К чему ты завела разговор про комнаты? Что с того, что их одиннадцать и каждый нашел свою?

В камине негромко треснуло полено, и Алина чуть дернула плечами, чувствуя нарастающее глухое раздражение. Она не могла объяснить того, чего пока не поняла сама — это было слишком бесформенным, слишком неясным и основанным не только на наблюдениях, но и на эмоциях.

Ей не нравилось все, что произошло до сих пор, и то, что происходило сейчас, не нравилось то, как они попали в этот пустой дом и сам дом ей не нравился тоже. Но если ситуация с автобусом действительно выглядела очень нехорошо, то остальное, вероятнее всего, объяснится очень просто. Утром взойдет солнце, вернутся припоздавшие хозяева особняка, устроят им головомойку, объяснят дорогу, они какнибудь разберутся с автобусом или найдут способ сообщить о себе миру… и уедут — каждый в свой город. Хоть бы было именно так!

— Может, и ничего, — хмуро произнесла она.

 — Ты ведь заглядывала в шкаф в своей комнате? В тот, где одежда?

Ольга красноречиво махнула в воздухе кончиком пояса от своего халата, и Алина кивнула. Кивок получился странно огорченным.

— Это была женская одежда, ведь верно? И в моем шкафу тоже женская. И у Марины…

— И у меня, — пробормотала Кристина, туго натягивая халат на коленях. Олег осторожно положил стилет на ручку кресла и почесал затылок.

— Ну, у меня явно не женская. А… — он развернулся в сторону Жоры, и тот, без труда уловив невысказанный вопрос, оторвался от созерцания картин, с каждой минутой приобретавшего все более свирепый характер, и недовольно буркнул:

— А размер не заметил? — вдруг спросил Виталий, в очередной раз скрипнув диванчиком.

Жора скептически посмотрел на него, шевеля пальцами босых ног.

— Я примерял что ли?! Ну, уж явно не на карлика. Светик, а можно еще кофейку, если не трудно?

— Конечно, — Бережная приняла у него чашку, стараясь при этом стоять от Вершинина как можно дальше, отчего ей пришлось слегка наклониться вперед и даже вытянуться, балансируя на носках.

Она сделала это прежде, чем успела сообразить, насколько явно выказывает свою опаску, и ей стало стыдно, но было уже поздно. Искреннее огорчение и обида, появившиеся на смуглом лице гиганта, устыдили ее еще больше, и Светлана, покраснев как рак, вылетела из гостиной, по дороге чуть не стукнувшись о дверной косяк. Алексей криво улыбнулся и потер пальцем царапину на лбу.