Увидеть лицо

— А может вам есть чем поделиться? — ядовито произнесла Алина, не отрывая взгляда от пластинки «Саймона и Гарфункеля» и так же подчеркнуто «выкая», хотя все уже давно отбросили формальности и перешли на «ты».

— Может, — Виталий неторопливо отошел к окну и, отодвинув занавеску, посмотрел на залитый светом мокрый двор. Дождь так и не прекратился, капли звучно шлепали по крыше, плиткам дорожек и желтеющей листве — шепчущие, холодные звуки. Ни луны, ни звезд, темное небо сливалось с лесом почти без наметки границы, и казалось, словно кто-то огромный ради потехи спрятал особняк вместе с садом в свой просторный черный мешок — подальше от чужих глаз.

— К чему этот вопрос? — в голосе Ольги послышалась настороженность и неприкрытая враждебность. Виталий, не поворачиваясь, усмехнулся, но веселья в его смешке не было.

— Уж поверь мне, не для общего развития. Мне повторить вопрос? Может, не все услышали?

Хорошенькое личико Светы смялось в испуганной дрожащей гримасе, мгновенно утратив бóльшую часть своей привлекательности. Она опустилась в кресло так резко, словно ей подрубили ноги, и обвела всех жалобным взглядом.

— Господи, я так и знала! Это все из-за выкупа! Я так и знала! Когданибудь этим должно было кончиться! Это чеченцы!

— Да какие на хрен чеченцы?! — Алексей, не выдержав, стукнул кулаком по подлокотнику. — Опять начинается?!

— Это он нас завез! — Бережная махнула подрагивающей рукой в сторону Петра, и тот, ошеломленный, чуть не уронил хрупкий бокал. — Смотрите, как у него глаза бегают. Он с ними заодно!

— Я не чеченец! — громко возмутился Петр и взмахнул бокалом, чуть не расколотив его о горку.

— С улицы Лизюкова, — негромко пробормотал Олег, захлопывая дверцу шкафа. — Ты, кстати, единственный, кто полностью не представился. Как ваше фамилиё, воронежец?

— Не что, а кто! Я это! Фамилия такая! И нечего ржать! Я, между прочим…

— Ладно, ладно, — Олег, проходя мимо, успокаивающе похлопал его по плечу, — расслабься. Нормальная фамилия.

Водитель, все еще ворча, поставил бокал на место и отправился разглядывать шкаф с видеокассетами. Борис сел на подлокотник кресла Светы и начал ее успокаивать, раздраженно поглядывая в полуприкрытую полотенцем спину Воробьева, который все так же смотрел в окно.

— Так ты к чему про бабки спросил? — Олег присел на корточки возле камина и, прищурившись, уставился на огонь. Гибкие тени и красноватые отсветы запрыгали по его лицу, придав ему иллюзию несвойственного угрюмого выражения. — Ну, я состоятельный. Не так, чтобы очень, конечно, — атолл или, там, замок прикупить не смогу, но на жизнь очень даже хватает.

— Мне тоже, — в голосе Виталия послышалось легкое сожаление.