Увидеть лицо

Кукла была совершенной моделью этих мыслей.

Алина подняла голову и внимательно посмотрела на зашторенные окна. В комнате на втором этаже ночевал Борис, а окно третьего этажа, кажется, выходило из комнаты Светланы. Работа кого-то из них. Впрочем, какая разница, если они уедут.

После всего, что было, после всех наблюдений и догадок — неужели им дадут вот так просто уехать? Автобус не заведется. Это было бы нелогично. Он просто не может завестись.

Вздрогнув, она повернулась и увидела Светлану, бегущую к ней по цементной дорожке со своей объемистой сумкой в руке, при каждом шаге колотившей ее по бедру.

Ее черные брюки были забрызганы грязью, а мокрое лицо красноречиво сияло. «Завелся!» — изумленно поняла Алина.

— Ищу тебя везде, ищу, кричу… Ты чего не отзываешься?!.. Пошли — уезжаем! Ой, что это?! — она остановилась, удивленно глядя на куклу.

— Похоже, кто-то сильно разозлился, — Алина поправила на плече ремень сумочки. — Что, автобус завелся?! Правда?!

Светлана счастливо тряхнула головой, отчего короткие мокрые пряди хлопнули ее по щекам.

— Олег сказал, что топлива хватит на много часов.

Я забрала коекакую еду, — она покачала своей сумкой, — как ты думаешь — это ничего?.. Мы ведь тут и так… похозяйничали.

— Ничего, — сказала Алина, смутившись, потому что сама о еде как-то не подумала. — Давай, помогу.

Она взялась за одну из ручек, и они побежали по дорожке, взбудораженно болтая, как две школьницы, опаздывающие на урок. От ночной стычки не осталось и следа. Светлана бежала легко и свободно, и Алина удивилась тому, что не так давно Бережная казалась ей неуклюжей.

— Знаешь, а мне даже немного жалко уезжать. Тут такая замечательная кухня… конечно, у меня дома не хуже, но всетаки… А тебе?

— Чутьчуть, — отозвалась Алина, помедлив.

«Чутьчуть» относилось только к подвеске, оставшейся напевать свои хрустальные песни там, за кремовыми шторами — ее нельзя было взять с собой, и сейчас Алине казалось, что в маленькой комнате остается часть ее прошлого — та часть, с которой очень не хотелось расставаться. Но еще в комнате остался ящик, наполненный увядающими цветами, среди которых лежала вещь, которая нагоняла на нее липкий ужас, и Алина была радарадешенька, что уберется отсюда.  — Красивый дом. И цветник красивый, и прудик — мне всегда хотелось такие, но как-то… ни времени, ни возможности…

— Цветник очень красивый! — Светлана оглянулась через плечо — туда, где перед парадным входом мокли яркие цветные клумбы. — Особенно тюльпаны и гиацинты! И еще вот те… такие пышные, разноцветные, похожие на гвоздички…

— Тагетесы… — машинально сказала Алина, думая о другом. Светлана кивнула на бегу.

— Да. Мои любимые цветы — никогда не могла выбрать из этих трех самый любимый.