Увидеть лицо

Чуть побледневший Олег, поднимавшийся очень медленно, точно утопленник с морского дна, покачал головой.

— Разве что метеориты… да и те на кухонных…

— Я тебе помогу, — сказала Кристина и грациозно разлеглась среди шаров, закинув ногу на ногу. Ее груди задорно уставились в потолок, и вытатуированная на левой пчела тоже приобрела задорный вид. Олег качнулся к столу, но тут же дернулся назад.

— И со мной! — рыкнул Кривцов, леопардовым скоком прыгая к столу и на ходу сдирая рубашку. — Эх, прощай, моя девичья честь!

Светлана сидела на своей кровати, облокотившись на пододвинутую подушку и закинув ногу на ногу.

Ее рот был приоткрыт, а глаза с восхищением смотрели на Бориса, который, стоя посреди комнаты и делая руками изящные округлые жесты, нараспев и с чувством произносил, лаская девушку бархатным взглядом.

— Красиво! — вздохнула Светлана, когда он закончил, и простодушно спросила: — Это Пушкина стихи?

— Нет, — Борис улыбнулся — чуть снисходительно, — это написал индийский поэт Рабиндранат Тагор. Называется «Дыхание песни». Мне очень нравится индийская лирика — удивительное сочетание изящности и мощности.

В ней столько чувства, и когда ее читаешь, то непостижимым образом видишь всю многоцветность отдельной, пусть даже самой незначительной жизни, и в то же время слышишь отзвук сердца Вселенной.

— Это верно, — вдумчиво подтвердила Светлана, почти ничего не поняв. — А вы… то есть… ты тоже пишешь стихи?

Борис сожалеюще покачал головой.

— Увы, мне этого не дано. Но, с другой стороны, мои стихи — это мои изделия, — он наклонил руку, и золотой крокодил на его мизинце сердито сверкнул на Бережную изумрудными глазами.

 — Пусть я занимаю директорский пост, это не мешает мне находить время для любимого дела. Хочешь еще вина?

Светлана, засмеявшись, покачала головой, и ее серьги весело запрыгали. «До чего ж хороша!» — думал Борис, глядя на изгиб ее шеи.

— Нет, не надо. А то я буду совсем пьяная! Это все от шампанского, — она вздохнула. — По-моему, шикарный вечер получился, правда?

Борис молча пересек комнату и сел на стул рядом с ней, устремив на Светлану некий полуночный взгляд, исполненный нежности и тоски.

Он уже давно отлично понял, какую тактику следует вести, и это была его любимая тактика.

— По-моему, это был лучший вечер в моей жизни, — очень серьезно произнес он. Потом помолчал и добавил, подпустив в голос немного романтического трагизма. — И теперь я счастлив, что обстоятельства сложились именно так. Чтобы ни ждало меня в дальнейшем, я готов на все, чтобы эти глаза смотрели только на меня.

Светлана покраснела и нервно дернула плечом, отчего с него свалилась золотистая бретелька.