Увидеть лицо

Сейчас Кривцов казался человеком, который вообще никогда в жизни не шутил. Борис дернул головой и послушно направился к нему походкой марионетки, управляемой очень неумелыми пальцами. Склонившись, он осторожно дотронулся до ткани халатика на плече, пальцы тотчас ощутили под ней твердую холодную плоть, и Борис, всхрипнув, отдернул руку.

— Олег, перестань, — негромко сказал Жора. — Хватит.

— Нет уж, пусть он!.. — прошипел Олег. — Переворачивай, чего кривишься?! Эстет хренов! И тебя-то она, глупенькая, называла тонкой натурой?! Козел ты, а не натура!

Борис, почти зажмурившись, со стоном ухватился за плечо Светланы, и вдвоем с Олегом они перекатили тело на простыню.

Куртка свалилась с лица Бережной, и едва взгляд Бориса упал на оказавшееся так близко страшное распухшее почерневшее лицо той, которой он всего лишь несколько часов назад читал индийскую поэзию, как его развернуло и согнуло пополам, выдирая из содрогающегося желудка остатки содержимого. Марина зажала уши руками.

— Олег, перестань! — резко сказала Алина. — И так уже… Ну если не может человек!.

.

— Мы все не можем! — Кривцов выпрямился во весь рост, глядя на скорчившегося ювелира почти с ненавистью. — Мы все…

Его голос сорвался. Жора мягко взял его за плечо и отодвинул в сторону.

Ольга, которая тем временем вплотную подошла к ним, дернула плечами, наклонилась и, стараясь не смотреть на мертвое лицо, начала заворачивать простыню. Жора принялся помогать ей, очень тщательно натягивая и укладывая ткань, в то время как Олег отошел к стене, плашмя ударил по ней ладонью, потом уткнулся лицом в сжатый кулак. Его плечи подрагивали.

Потом они несли длинный простынный сверток по коридору — злое, печальное, в усмерть перепуганное траурное шествие, сбившееся в кучу, насколько позволяла ширина коридора — никому не хотелось идти последним.

Когда ее опустили на освобожденное место в дальнем углу камеры, Алина вздохнула с облегчением. Здесь сверток казался удивительно на своем месте, сразу же волшебным образом утратив жуткие очертания человеческого тела. Теперь это был просто длинный простынный сверток, и даже розовые цветочки не портили впечатления.

Вокруг громоздились коробки с брикетами масла, куски замороженного мяса, говяжья и бараньи туши были сдвинуты на одну сторону, и бесчисленные мороженные рыбины неодобрительно смотрели на вошедших заиндевевшими глазами.

— Здесь еще много места, — негромко произнесла Марина, подрагивая от холода. Алина резко развернулась к ней.

— Я тебя сейчас ударю!

— Заткнитесь обе! — устало сказал Виталий. — Пошли отсюда.

Дверь морозильной камеры захлопнулась тяжело, как крышка гроба.