Увидеть лицо

 — Мы не нашли никаких потайных дверей! Где он спрятался, интересно?! В кастрюле?!

— Тогда бы гденибудь были мокрые следы! Видал, как поливает?! Или он с зонтиком и в галошах лез?!

— Я вижу, тебе очень хочется, чтобы убийца был кто-то из нас! Интересно, почему?

— Ты на что намекаешь?! — Петр с исказившимся лицом шагнул вперед, но Жора оттолкнул его обратно.

Виталий тем временем подошел к висящему Борису и остановился. В руке у него была турецкая сабля. Он попробовал пальцем лезвие, потом посмотрел на остальных.

— Мне нужна помощь. Кто-нибудь подержите его.

— Нет. Это может быть ловушка, — Петр замотал головой. — Пусть лучше висит. Закроем сюда дверь — и все. Ее ведь все равно придется закрыть. Здесь оружие.

— Не дури, Виталя. Вдруг он прав, — поддержал его Вершинин. Виталий постоял немного в наступившей тишине, разглядывая обращенные к нему лица, потом криво улыбнулся.

— Ну, тогда это будет первое убийство, которое пойдет не по плану. Если очередность уже установлена.

Крепко сжав обеими руками черен сабли, он резко развернулся, клинок веселой ожившей молнией сверкнул в воздухе и прошел сквозь натянутые веревки, и они безжизненно повисли.

Лифман со стуком повалился на пол лицом вниз, и древко алебарды, торчавшее из его спины, чуть качнувшись, уставилось в потолок. Теперь ювелир походил на воина, павшего на средневековом поле сражения.

— А я наорал на него, — вдруг прошептал Олег в полной тишине и медленно повел ладонь от лба к затылку, надавливая с такой силой, будто хотел вдавить волосы прямо в мозг. Казалось, он только сейчас окончательно понял, что Борис мертв. — И раньше орал. Он так меня бесил… так бесил…

— Из-за тебя он остался тут один! — прошипела Ольга.

 — Если б ты не заставил его Светку заворачивать, он бы не дошел до такого состояния.

— Да, надо было заставить тебя! — зло ответил Кривцов. — Жаль я…

— Тарантулы, — жестко произнес Виталий, и Олег осекся. — Ты был прав, Жора. Тарантулы из нас получились что надо!

Отвернувшись, он положил саблю, крепко взялся за древко алебарды и рванул, но тело приподнялось вместе с острием, точно Борис, спохватившись, пытался встать. Тогда, закусив губу, Виталий прижал ногой плечо Лифмана, снова рванул, и "перо" вынырнуло с сырым чавкающим звуком.

Все невольно вздрогнули, а потом в испуганной тишине вдруг громко и безнадежно заплакала Алина, уронив голову на стол и вцепившись пальцами в волосы. Виталий взглянул на длинное, испачканное темной кровью "перо", а потом вдруг размахнулся и с силой всадил его в узорчатый паркет. В разные стороны полетели щепки, одна плитка выскочила и Воробьев ногой отшвырнул ее. Сейчас ярость была даже в блеске его серебряной цепи.