Увидеть лицо

Смерть ведь состоит из многих вещей — из боли, из неизвестности, из потери целого мира, из конца времени, из невозможности больше что-то делать или сделать, из людей, которых больше не суждено увидеть, из сознавания того, что тело, которым ты так гордишься, будет становиться все уродливее и уродливее, гнить, распадаться и тебя в нем уже не будет… Хотя бы одной из этих вещей невозможно не испугаться.

— Многих ли боишься ты?

— Я боюсь смерти, — глухо сказала Алина. — Я боюсь… Но еще больше я боюсь того, что окажусь права, и на самом деле…

Алина покачала головой, и Виталий понял, что больше она не скажет ни слова.

Ее глаза снова начали застывать, волнение и страх на лице стали покрываться инеем равнодушия.

— Ты забыла еще одну вещь. Он убивает тех, кто хотя бы на мгновение выпадает из поля зрения. Если ты останешься здесь, он убьет тебя. Он хитрый… Он убьет тебя — понимаешь?! Черт возьми, упрямая баба, если ты не пойдешь со мной, я выволоку тебя за волосы!

— Если ты попробуешь это сделать, я убью тебя!

— Так валяй! — вдруг почти весело сказал Виталий и резко шагнул вперед, и на этот раз она, не ждавшая этого, не успела среагировать, рука отдернулась слишком поздно, и острие меча успело разрезать его майку и глубоко прокололо кожу на груди, и по белой ткани мгновенно расплылось яркоалое пятно.

С губ Алины сорвался испуганный возглас, пальцы разжались, и меч кувыркнулся из ее ладони, стукнув о пол. Она подскочила к Воробьеву, дрожащие пальцы вжимались в испачканную майку, комкали ее, пытаясь остановить кровь.

— Господи… прости меня… боже мой!.. сейчас…

— Да ну, царапина! — Виталий улыбался, не препятствуя ей. — Брось. И кровьто уже не идет.

— Ты дурак! — плачуще выкрикнула Алина, несильно хлопнув его ладонью по плечу.

 — Зачем ты это сделал?!.. дурак!

— Зато эффективно. Ничего другого в голову просто не пришло.

Алина качнулась назад, ее испачканные кровью пальцы сжимались и разжимались, комкая воздух. Виталий покосился на лежащий на полу меч, острие которого влажно блестело, Алина посмотрела туда же, тут же осознав, что у Виталия было очень много времени и возможности поднять оружие или отшвырнуть его ногой в дальний конец комнаты. Но меч все лежал себе на полу, и Виталий почти сразу же отвернулся от него и молча протянул ей правую руку раскрытой ладонью вверх.

Серосиние глаза внимательно и вдумчиво смотрели на нее, и казалось, что кто-то в них с дружелюбной усмешкой манит к себе пальцем.

Но я ведь видела его лицо в окне!

Взгляд был не его, словно кто-то чужой смотрел его глазами и неумело улыбался губами, которыми еще не умел толком управлять…

… Я был на лестнице третьего этажа, когда услышал твой крик, побежал наверх, и никого мне навстречу не попадалось! Особенно его…

— Не мог же он телепортироваться!..