Острые углы (СИ)

Еще ни разу в жизни он не видел ее в таком состоянии и не знал, что делать.

Поняв, что в одиночку не справится, Матвей позвонил отцу. Поскольку рыдания Леры были хорошо слышны в трубку, пришлось сразу объяснить ситуацию, рассказав и про беременность, и про ее желание уехать.

Лера всё еще плакала, когда приехал Альберт Сергеевич, хотя его появление немного отрезвило. Он сел рядом, прижал дочь к себе, и Леркины попытки взять в себя в руки снова пошли прахом.

Соломатин дал ей выплакаться, потом заставил выпить полный стакан воды.

— Мне с Лёшкой поговорить? — мягко спросил отец.

— Только не это, — Лера мотнула головой.

— Хорошо. Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал, детка?

— Я хочу уехать, — охрипшим от плача голосом тихо попросила она.

— Это исключено. Я тебя никуда не отпущу в таком состоянии. И речи быть не может! — тут же запротестовал отец, чему она не удивилась.

— Папа, я не спрашиваю твоего разрешения. Я могу и сама уехать, но у меня не хватит ресурса исчезнуть бесследно.

— Я против.

— Пожалуйста, — она говорила спокойно.

— Может, с мужем поговоришь всё-таки?

— О чем? Папа, ты издеваешься?

— Ты подумала, что будет дальше?

— Тут и думать нечего. Я и так знаю. Сначала он будет меня искать. Потом, когда не найдет, возненавидит. Пусть лучше так. Пусть считает меня последней тварью. Обвинять меня во всем будет для него легче, чем принять то, что я родила от Беспалова. Поверь, я знаю. Можешь так ему и сказать, что я поигралась, а потом мне надоело…

— Не учи меня, что и кому говорить, сам разберусь, — оборвал отец, поднимаясь с места.

В тяжких раздумьях он походил по комнате. У него разболелось сердце, мысль, что дочь будет далеко, да еще и беременная, была для него невыносима.

Однако Соломатин понимал, что в этой ситуации он не вправе на нее давить.

Он не может пойти против ее решения.

Возможно, это единственный в его жизни шанс доказать, что он ее любит.

Что всё им сделанное — только ради ее блага.

— Хорошо, я помогу тебе уехать. Только если Матвей поедет с тобой.

Лера прерывисто вздохнула и посмотрела на брата.

— Я не могу о таком просить. Ему придется всё бросить. Клуб, группу, друзей и подружек…

— Я поеду, — согласился Матвей. — Отец прав. Одну мы тебя никуда не отпустим. Или уедем вместе, или ты остаешься здесь."

"— Значит, решили, — сказал отец и снова опустился на диван рядом с дочерью.

— А теперь возьми себя в руки и прекрати эту истерику. Чтоб такой я тебя видел в первый и последний раз. Побереги себя и моего внука.

Лера задушила в себе вновь накатывающие рыдания. Матвей снова принес ей воды. Она отпила половину стакана и отдала ему. Руки у нее дрожали. Во всем теле бродил холод, и она опять никак не могла согреться.

— Твой внук… — эхом повторила она.