Острые углы (СИ)

Она посмотрела на него.

— Почему это? Не пью, не курю. Трахаюсь.

— А говорила, что, как «киса», не можешь.

— Как она? Нет, что ты! — язвительно рассмеялась Лера. — Если бы я что-то такое задумала, я бы пришла к тебе уже голая, а плащик еще за дверью сняла. И точно бы не ушла.

— Так ты и не ушла. Даже раздеваться не пришлось, — позволил себе скупую усмешку.

Соломатина смерила его знакомым презрительным взглядом:

— Кто ты, а кто я! Мне плевать на тебя и на твою кису! — заявила слишком эмоционально для равнодушной.

— Ах, да, — ответил сарказмом. — Ее Величество же. Куда нам оборванцам!

Лерка закаменела лицом, сжала челюсти, чтоб совладать с голосом и сказала спокойно, тихо, глухо. Глядя ему прямо в глаза:

— Ты что о себе возомнил? Правда решил, что между нами что-то может быть?

— У меня нет такой привычки. Что-то о себе мнить. Я такой, какой есть, — тихо, но твердо сказал он.

Лера шагнула, чтоб уйти. А Лёшка вдруг схватил ее за плечи и встряхнул."

"Ветер снова взметнул ее волосы, и Полевой почувствовал аромат, слишком слабый для духов, наверное, шампуня. Пальцы вжались в кожу сильнее.

Соломатина поначалу онемела от такой наглости. Подобную вольность уже давно никто себе не позволял. Никто не смел хватать ее вот так.

— Вот это было лишнее, — сказала она. — Ты голову-то включи.

Не сразу, но он отпустил ее, и она выскочила из квартиры, обозленная не хуже той «кисы».

***Напрасно Лера надеялась, что после такой встряски ее ожидает спокойный вечер.

Дома царило веселье. Матюша распевал песни в компании Добрыни и Альки.

— Ого, у меня вечеринка, а я и не в курсе. — Лера окинула всех хмурым взглядом и удалилась в спальню.

Она достала из шкафа любимый домашний костюм, уютный и безразмерный, который не стеснял движений, и бросила его на кровать.

— Привет, — поздоровался Добрыня, остановившись в дверях комнаты.

Лера выдернула майку из брюк, собираясь переодеться.

— Че хотел?

— Поздороваться.

— Поздоровался? Всё.

Она захлопнула дверь перед самым его носом, сняла с себя вещи и надела домашний костюм.

— Да поговори со мной хоть раз по-человечески! — заорал он.

Лерка распахнула дверь и, ненадолго задержавшись в проеме, сказала:

— Я не хочу обижать тебя, потому что ты мне дорог. Ничего больше.

— Значит, я уеду, — заявил Добрик. — Я здесь только из-за тебя.

— Вперед. Как доберешься, позвони.

— Нам же было хорошо.

— Нам было по двадцать лет. Конечно, нам было хорошо.

— Ты же меня любила.

Лера вздохнула и медленно выдохнула, с этим долгим выдохом стараясь отпустить раздражение.

— Я и сейчас тебя люблю. Но исключительно как друга.

Протиснувшись мимо него, она прошла в гостиную. Матвей смеялся о чем-то с Алей, но увидев выражение лица сестры, выжидающе примолк.