Острые углы (СИ)

— Да, папа у нас вообще мастер каждый наш выхлест превращать в повод похвастаться.

Назаров, посмеиваясь, уплетал торт.

— Так, ребята! Хватит есть, пора танцевать! Матюша, оформи нам красивую музыку! — всполошилась Алька, проглотила остатки шампанского и, забрав у Юлика тарелку, утащила его танцевать.

В этот раз они отодвинули не только диван, но и стол, накрыв праздничный фуршетик на барном островке, так что для танцев осталось полно места.

Пока Матвей переключал музыку и в комнате установилась минутная тишина, Лера решила ответить на телефонный звонок. Звук она давно отключила, но экран мигал уже не первый раз, сообщая об очередном входящем.

— Привет, это Радик. Ты так внезапно ушла, даже не попрощалась.

— А, Ромео, это ты, — удивилась Лера.

— Я думал… что мы продолжим в более интересном месте.

— Нет, мы с тобой не продолжим, — сказала она, разразившись неудержимым смехом.

Вот осмелел Ромео, вернее, в конец обнаглел!

В эту минуту комната наполнилась энергичными ритмами, стало совершенно неслышно, что там плел Радик, и Лера сбросила звонок.

Хотя она бы в любом случае его сбросила.

— Охренеть, — возмущенно выдохнул Полевой. — Ты ему еще и телефончик дала?

— Ничего я ему не давала.

— И ты его даже не заблокируешь? Я в черном списке оказался раньше, чем твой номер набрал.

Лера знала, что недовольство друг другом, которое они оба тщетно пытались с себе утрамбовать, всё равно вырвется наружу. И раз это произошло, самое время перенести разговор в более тихое место, где они хотя бы смогут друг друга услышать.

Поставив тарелку с недоеденным тортом на стол, она подошла к стеклянной стене и раздвинула створки окна. Свежесть и прохлада ворвались в комнату. К звукам музыки добавился шум набегающих на берег волн.

— Веселитесь, котики! Мы пошли подышать.

— Когда вернетесь, будем петь под караоке. Лерка, будем же? — спросила Аля.

— Обязательно! Матюша, тебе придется потерпеть наши вопли.

— Конечно, сестра, — обреченно согласился брат. — Я взял с собой беруши.

Валерия рассмеялась, чувствуя легкость, что от Матвея не приходилось больше ничего скрывать. И спасибо ему, что не затянул с нотациями. Затем она посмотрела на Полевого, взглядом приглашая его выйти. Он понял ее намерение, и они двинулись к морю, но не по песку, а по деревянным мосткам, поскольку Лера была на каблуках.

— Не пойму, чего ты взбесился, — спокойно сказала она, остановившись на краю причала, у самой воды.

Лёшка помолчал.

Ни ей, ни даже себе он не мог объяснить, что именно его так взбудоражило.

Увидел, как она сняла туфли, и не то чтобы вышел из себя — его просто вынесло.

Вынесло из себя напрочь. Самое поганое, что в этой ситуации он ничего не мог сделать. Ни себя обозначить, ни ее от чего-то удержать.