Острые углы (СИ)

Склонив голову, Алексей стал целовать ее шею. Горячее касание языка к прохладной коже заставило вздрогнуть и покрыться мурашками.

Как же она скучала по его мягким губам, по рукам, умелым и опытным, знающим все самые чувствительные места на ее теле. По этим ощущениям, которые рождали в ней его ласки.

Не уж так много времени им понадобилось, чтобы узнать друг друга в постели.

Всего одну ночь вместе провели, долгую, бессонную, полную страсти и удовольствия. А как будто полжизни. Как будто, кроме него, у нее больше никого и никогда не было…

Подталкивая Леру к столу, он гладил ее между ног. Ласкал нежную, чувствительную плоть, ощущая пальцами влагу и возбуждение. Она была уже на грани, но он не торопился ее брать, хотя умирал от желания слиться в ней в единое целое.

Его возбуждали ее стоны, громкие и нетерпеливые, и он хотел довести ее до самого края. Чтоб обезумела с ним и потеряла всякое ощущение реальности. Чтоб огнем горела от ласк и поцелуев и в жизни больше ни о ком не думала, всех забыла.

Всех, кто до него был!

Лера скользнула грудью на столешницу, понимая, чего он от нее хочет. Лёшка прижался губами между лопаток и двинулся вниз по позвоночнику, целуя спину.

Слегка укусив за ягодицу, лизнул промежность — и новая волна мучительных ласк, разбила ее тело.

Он пробовал ее на вкус, слизывая влагу. Кажется, Лера уже не стонала, а плакала и даже обещала как-то ему навредить, если ее мучения не прекратятся. Наконец содрогнулась, не выдержав его горячей ласки языком, вскрикнула. Алексей, не дожидаясь, пока отпустит дрожь, вжался пахом в ее ягодицы. Лера приподнялась на локтях, выгнула спину и двинулась ему навстречу, предвкушая скорое освобождение. Твердый член скользнул во влажную, горячую глубину. Лера вскрикнула и зажмурилась от остроты ощущений.

Тесно и сладко было в ней, что и у самого на миг в глазах потемнело. Начал двигаться в мучительном темпе, выходя из нее почти полностью и снова загоняя себя до основания.

Потребность сменялась наполненностью, наслаждение нарастало с новым резким толчком. Жар в животе стал нестерпим. Лера задержала дыхание: с какой-то зверской медлительностью огонь раскатывался по венам, вознося ее ослабевшее тело на самую вершину удовольствия.

Полевой не видел ее лица, но видел, как ее тело содрогнулось, и внутри у нее тоже всё запульсировало."

"— Я хочу в тебя… — попросил он, испытывая непреодолимое и первобытное желание кончить в нее.

— Сегодня можно…

Безуспешно пытаясь восстановить дыхание, она ощутила, как он содрогнулся от накатившего удовольствия и, излившись, наполнил ее собой.

Позже, когда они принимали душ, он сказал, что любит. И плевать, что в ответ она промолчала. Он целовал ее губы, плечи, снова проходясь по своим отметинам, оставшимся с прошлого раза.