Вариант "Синий" (СИ)

Чем вообще такие машины можно подбить? Ведь даже немецкая зенитка калибром 88 мм её в упор не берёт.

— Вот так-то, товарищ Герой Советского Союза! — засмеялся командир полка прорыва, заметив, как Гаврилов чешет затылок.

Ну, да. Наградили командира гвардейской мотострелковой бригады за прорыв к Днепру, участие во взятии Кременчуга и последующие бои на Правобережье. Знатно наградили! И если на их фронте сейчас затишье, то это, судя по формированию такого мощного объединения, как танковый корпус, всего лишь затишье перед новой бурей. На Киев скоро наступать! А потом гнать фашистов туда, откуда они пришли.

Хасан Сака в политике не был новичком. Дважды — с мая 1921 по апрель 1922 и с марта 1925 по июль 1926 годов — он занимал должность министра финансов Турецкой Республики, в 1923–24 гг. был заместителем премьер-министра по делам торговли, в 1935 году — заместителем Председателя Великого Национального Собрания. Да и в само Собрание его постоянно избирают, начиная со 2-го созыва.

Предложение ему должности министра иностранных дел для Хасана стало неожиданностью. Дело в том, что его предшественника на этом посту, Нумана Менеменчиоглу, «назначили» козлом отпущения за катастрофу, которой закончилось вступление Турции в войну на стороне Германии. Точнее, в качестве союзника Германии в войне против Советского Союза, но не против остальных участников Антигитлеровской коалиции. Не назначать виновниками случившегося премьер-министра Мехмета Сараджоглу или президента Исмета Инёню!

Да, войны с Советской России хотели все эти люди. Даже осторожный Инёню, долгое время лавировавший между оказывающими на него давление Великобританией и Германией. Не говоря уже о большинстве высокопоставленных военных. Но именно Менеменчиоглу, заручившись поддержкой британского посла Нэтчбулл-Хьюджессена и согласовав действия правительства с германским послом фон Папеном, «дал отмашку» на нападение на советское Закавказье.

Да, та самая бомбардировка Зонгулдака, послужившая поводом для начала войны, как вскоре выяснилось, была немецкой провокацией. И фон Папен даже извинился за это перед президентом страны. Но к тому моменту, когда это выяснилось, было поздно что-либо менять. К тому же, к словам оправдания из Москвы тогда никто не прислушивался: все вдруг поверили, что налёт совершили именно советские бомбардировщики. Поверили, потому что хотели в это верить. А когда дело дошло до захвата Стамбула и угрозы захвата Анкары, Менеменчиоглу и припомнили даже то, чего он не совершал.

Слово «катастрофа» — ничуть не преувеличенная характеристика складывающейся ситуации.