Весь Чейз Джеймс Хэдли в одном томе

Томас приедет другим автобусом.

— Здоров, сукин сын! — выдавил Блек, которому вид охранника тоже не пришелся по душе. — Видно, быстрый, как змея. И не трус. Взгляни на его подбородок!

Дирксон повернулся и равнодушно взглянул в сторону «бьюика», не замечая его. На вид ему было лет двадцать пять — двадцать шесть. Красивым его, пожалуй, не назовешь, но в лице видна сила. Это Морган сразу подметил.

— Ей придется его убить, — сказал Блек и внезапно почувствовал, что у него взмокло под мышками. А она уже видела его?

— Видела. Вчера. Ее он не испугал. Сказала, что справится с ним.

Дверь распахнулась, и Дирксон бесшумно исчез за ней.

— Быстрый, решительный парень. Такого не испугаешь! — мрачно заметил Блек. — Этот не раскиснет, не запросит пощады, Фрэнк. Придется убить его.

Морган несколько секунд о чем-то напряженно размышлял, затем решительно повернулся к Блеку:

— Я возьму на себя водителя. Ты будешь сидеть в укрытии с ружьем. Когда охранник выйдет из машины, будешь все время держать его на мушке. Если девчонка не справится, тебе придется убить его. Ясно?

У Блека пересохло во рту, но он кивнул.

— Понятно. Я беру его на себя.

— Подходит другой автобус, — насторожился Морган. — А вот и мой клиент.

Томас, водитель, был высоким мускулистым мужчиной, с длинным лицом, широко расставленными глазами, выступающим подбородком и тонкими, плотно сжатыми губами. Как и Дирксон, он был безукоризненно опрятен и подтянут. На вид он казался постарше, лет тридцати — тридцати трех. Держался уверенно, и это окончательно испортило настроение Моргану, который смотрел на него, прищурив глаза и сморщив нос.

— Еще один, — сказал он со злобой. — Неплохих ребят они подобрали для этой чертовой машины, не правда ли? С такими шутки плохи. Этого красавчика тоже придется убрать. Уж он-то не сдастся, на это можно не рассчитывать.

Сердце Блека стучало громко и неровно.

— Если мы промажем, Фрэнк, пропадем. Как пить дать.

— Не забывай про миллион долларов, — Моргану постепенно возвращалось хладнокровие. — Я так смотрю на вещи: мне уже сорок два, пятнадцать лет своей жизни я провел в тюрьме. Да и остальные годы были немногим лучше тюремных. Единственная стоящая штука на свете — это деньги. Без денег ты — ноль. С деньгами ты — персона. Простая арифметика. С двумястами тысячами в кармане можно жить. А без денег ты все равно что мертвец. Вот как я на это смотрю. И ни один самый ловкий и храбрый охранник не помешает мне добыть эти деньги. Допустим, мы влипнем. А как нам живется сейчас? Кому дело до того, живы мы или умерли? Кому вообще до нас дело? А вот если у каждого из нас окажется по двести тысяч, все будет. Тогда нас сразу станут считать людьми. И я собираюсь стать человеком. И ты тоже, не правда ли?

— Я с тобой согласен.