Весь Чейз Джеймс Хэдли в одном томе

Пораженный тоном Джинни, Китсон шагнул вперед, чтобы увидеть ее лицо. Только тут он заметил, как все еще бледна и измучена она. Может быть, она вовсе не такая несгибаемая, какой хочет казаться? Все то страшное, что произошло вчера, должно было чертовски потрясти ее, не меньше, чем его.

— Сейчас же ухожу, — виновато сказал он, — прости меня.

Он ушел в гостиную и сел там, механически поправляя волосы рукой.

Потом он услышал, что она плачет. Китсон не двинулся с места. Этот тихий, почти неслышный плач заставил его по-новому ощутить всю безнадежность их затеи.

Если она плачет — у них не остается надежды.

Несколько минут он просидел так, стараясь не прислушиваться к ее плачу, и курил. Затем она вдруг вышла из кухни и, прежде чем он сумел разглядеть ее лицо, прошла в спальню.

Через некоторое время Джинни появилась в дверях.

— Пошли, — сказала она коротко.

Он поднял на нее глаза. Она привела себя в порядок: косметика была наложена безупречно, и только какой-то диковатый блеск глаз и подчеркнутая сдержанность выдавали ее состояние.

— Надо бы раздобыть газеты, — сказал он, стараясь не смотреть Джинни в лицо.

Она направилась к входной двери.

Узкие брюки и тонкий трикотажный джемпер удивительно подчеркивали стройность женственной фигуры. Казалось, лучше одежды и быть не может.

Китсон вышел вслед за ней на залитый солнцем дворик. Едва оказавшись за дверью, они ощутили палящий зной прогретого солнцем утра и, не сговариваясь, посмотрели на трейлер, стоявший на самом солнцепеке. Оба подумали, что в трейлере должно быть невыносимо жарко.

Они шли рядом, удаляясь от домика, в полном молчании. Проселочная дорога вела через лес к конторе Хэдфилда.

Рядом с конторой находился продовольственный магазинчик. Когда они вышли из леса и оказались на виду, Джинни вложила свою руку в ладонь Китсона. От прикосновения ее прохладной руки у него по спине пробежал холодок, и он бросил на Джинни быстрый взгляд. Она слабо улыбнулась ему.

— Прости за сцену, что я устроила. Просто сорвалась, не выдержали нервы. Теперь все в порядке.

— Ну что ты, — ответил Китсон. — Я ведь понимаю, каково тебе, — и он чуть крепче сжал ее руку.

Когда они подошли к конторе, Хэдфилд вышел им навстречу, улыбаясь.

— Ей-богу, мистер Гаррисон, вы — счастливчик, — он протянул Китсону руку. — Молчите, не отвечайте. У вас все написано на лице.

Джинни рассмеялась, а Китсон неловко пожал Хэдфилду руку.

— Спасибо, мистер Хэдфилд, — сказала она. — Вы мастер делать комплименты, куда уж там! Мы пришли за газетами. Почта уже была?

— За газетами? — Хэдфилд удивленно поднял свои кустистые брови. — Молодоженов не должны волновать газеты… Ну конечно, утренние уже все пришли.