Вход не с той стороны

– Смотрю… – я присмотрелся и уловил блеск в самом углу салона. Пошарил рукой и вытащил облепленный грязью камешек размером с медицинское драже. Ковырнул ногтем… Обычный мусор, какая-то бурая стекляшка…

– Дай сюда, я посмотрю. – Герда требовательно махнула рукой.

– Да это мусор. – Я передал ей камешек. – Ничего интересного.

Эстонка внимательно рассмотрела находку и категорично заявила:

– Это «ничего интересного» – алмаз. Причем довольно крупный. Ищи еще…

Надо же, а я выбросить хотел. И выбросил бы, дурень эдакий. Пришлось лезть обратно в салон пикапа. Обшарил все и под сиденьем нашел почти сгнивший брезентовый мешочек, больше похожий на засохшую замасленную тряпку.

В нем лежало три десятка алмазов, примерно такие, как первый, и четыре больших – размером чуть меньше голубиного яйца. Полез шарить дальше, но неожиданно из дырки в полу высунулась здоровенная змеиная голова.

– М-мать… – меня как из пушки вынесло из салона. – Фу, гадость. Все, с меня хватит. Не надо мне никаких алмазов. Едем…

В машине Герда покатала камешки по ладони, очистила самый крупный и заявила:

– На Земле мы могли бы продать все это в Европе тысяч за двести.

Может, чуть больше. Камни крупные, чистые. Я, конечно, небольшой специалист, но в Африке сталкивалась. Местные иногда приносили нам на продажу. Вот такого размера продавали за пятьдесят долларов, – Герда показала самый маленький камешек, – а в Европе такой стоит две-три тысячи. Сколько здесь это будет стоить, не знаю. Меньше, наверное. А из этого ты мне закажешь кольцо на помолвку. На нашу.

Я смотрел на дорогу и камень не видел. Но не сомневался, что это самый крупный камешек. В чем-то женщины все одинаковые.

– Ты не согласен? – требовательно переспросила девушка.

– Из этого кольцо. А из остальных колье и серьги. Не против?

– Ты лучший муж на свете!!! – Герда даже захлопала в ладоши, а потом полезла целоваться.

М-да… к браку я всегда относился резко отрицательно и в свое время женился просто по инерции. И как известно, ничем хорошим это не закончилось. А тут… Словом, никакого отторжения при мыслях о браке с Гертрудой я не испытываю. Даже наоборот. Совсем наоборот. Надо же, что любовь с человеком делает…

К полдню горы ощутимо приблизились.

Я принял правее, к самой границе плато. Здесь места оказались совсем засушливые, воды нигде не было видно. Только ветер трепал иссушенный солнцем кустарник. Изредка попадались кости животных, выбеленные и отполированные ветром. Кружили в небе одинокие стервятники, бегали разно-образные ящерицы. Местность выровнялась, попадались большие участки голой растрескавшейся земли. Я глянул назад и с удовлетворением отметил, что следов за «Хамви» практически не оставалось, их моментально сглаживал сильный ветер. Это хорошо.