Владычица Эббона

Именно он в своё время уговорил меня сотрудничать с Ковеном. И тем непонятней мне, зачем Борнагор ввязался во всё это. Неужели не понимает, что его ученик не справится с ролью Владыки лучше, чем истинная наследница короны Эббони? Оерик, конечно, весьма умный и способный мальчишка, это у него не отнимешь, и в перспективе может стать очень сильным магом, но универсалом, а не боевиком. Ему бы корпеть над магическими исследованиями, а не на трон рваться. Впрочем, рвётся он вполне возможно не по своей воле.

Но как они меня провели. Я не засёк вовремя этот артефакт. Предполагал наличие чего-то такого, но мои предположения строились лишь на том, что Оерик, явно пребывая под воздействием, всё-таки почему-то ждал прихода Талли. Она нужна была ему. А раз нужна, значит, он как-то намеревался уйти из-под моего носа, получив желаемое. И достаточно было заставить щенка спасать свою шкуру, чтобы узнать, какие секреты и козыри у него припрятаны.

Кто ж знал, что все планы мне собьёт сама Талли? Эта её просьба довериться. Эта её уверенность в своих действиях, и их с братом говорящие взгляды друг на друга. Парень вёл себя очень странно, явно добиваясь чего-то от сестры, всем своим поведением просил её о чём-то. И она, кажется, понимала, о чём именно. Я же, как дурак, поверил ей и тоже решил посмотреть, что мальчишке нужно, посчитав, что она надёжно защищена моими щитами.

И проморгал ритуальный кинжал, которым он при желании мог запросто убить мою Талли. И никакие щиты бы её не спасли.

Не убил, правда, и уже этим заслужил себе помилование, но узнать, что он собирается дальше делать, я должен был. А она ударила меня в спину, защищая того, кто напал на неё. Безрассудная, мягкосердечная девчонка. Слишком благородная и жалостливая для той судьбы, которую ей уготовили боги и предки. Воспитывать ещё и воспитывать. 

От мыслей о Талли меня отрывает звук приближающихся шаркающих шагов за дверью. Судя по всему магистр сам вышел встречать неурочного визитёра. Готов был к моему приходу? Вполне возможно.

Раздаётся лязг открывающихся замков, колючей волной задевают деактивированные защитные заклинания, и дверь наконец открывается, являя моим глазам магистра Борнагора собственной персоной.

Миантор принца Оерика устремляет на меня лишённый малейшего удивления взгляд. Бледный, седой, иссушенный и сгорбленный, он сейчас представляет собой лишь тень от того исполненного величия могущественного мага, которым был до провального ритуала с Зирхом, но тем не менее живой. И даже, судя по всему, постепенно восстанавливающийся. А ведь все были уверенны, что это невозможно, и что магистра ждёт лишь медленное мучительное угасание.

– Синн? – вопросительно вскидывает он кустистые брови. Потом иронично щурится.