Владычица Эббона

Но у тебя теперь есть своя, посмотрим, будет ли она лучше, – не остаётся в долгу брат и протягивает мне руку. – Так что, мы договорились?

– Договорились, – отвечаю на рукопожатие, принимая условия нового уговора. Если убрать брата от Талли пока не получается, почему бы не использовать его присутствие себе и ей на пользу?

Мы замираем, смотря друг другу в глаза. И, кивнув, расходимся, каждый открывая свой портал.

Не знаю точно, куда отправляется Санд, а я, приложив немалых усилий, взламываю охранный контур покоев Талли.

Девочка неплохо постаралась, перекрывая мне доступ. Охранная сеть напитана силой настолько, что даже искрит. Только это она зря. При желании я всегда могу к ней перенестись. Моё мианторство даром не минуло. Догадываюсь, что это её разозлит. Но я уже один раз давал ей время остыть, в результате она месяц меня к себе не подпускала. Хватит.

Сандер прав, я действительно повёл себя, как дурак, сорвавшись на ней. И раньше, не поняв, насколько ей тяжело на самом деле. А ведь мог предположить, видел же, как выматывается. О самочувствии позаботился, а об остальном не подумал. И опять оттолкнул.

Но на этот раз я не дам ей времени накрутить себя. Если только она уже этого не сделала. Женщины меня всегда этой способностью поражали. А Талли с её осторожностью и подозрительностью и вовсе не имеет равных в создании вокруг себя барьеров. Ничего, пробьюсь. Должен. 

Её гостиная встречает меня теменью и неожиданно запахом гари. А из спальни доносятся странные звуки. Звуки, которые я уже однажды слышал, когда моя ученица рыдала в своей ванной, узнав, что её родной брат, возможно, пытался её убить. В тот день я впервые осознал, что вверенная под мою опеку принцесса, вызывает во мне слишком много эмоций. Живых, настоящих… незнакомых. Она плакала, а я не мог себе позволить сделать то единственное, что хотелось. Зайти к ней и утешить.

А сейчас… сейчас она плачет из-за меня.

Кулаки сами собой сжимаются в бессильной досаде. Не всё учёл. Не понял. Не сдержался. Обидел снова.

Позволить ей опять закрыться от меня? Неприемлемо.

Ноги уже сами собой несут к той, что непостижимым образом смогла пробраться мне под кожу, острой занозой засесть в мыслях, зацепить что-то настолько глубокое, что порой кажется, будто она мой воздух… или наваждение, болезнь, от которой уже не излечиться. Можно лишь смириться и принять. И заполучить, чтобы дышалось.

Толкаю дверь. Тихо. Не спеша и не выдавая своё присутствие. Знаю, что не обрадуется.   

Она стоит посреди разгромленной комнаты, спиной ко мне, опустив руки. Такая сильная и ранимая одновременно. Моя Аеталь.

Её плечи мелко вздрагивают от горьких рыданий.