Волонтеры вечности

У меня ведь до сих пор труп в кулаке, не таскать же его за собой повсюду! И хорошо бы Джуффин на него взглянул с утра пораньше: может быть хоть он опознает этого парня… Отвезешь меня в Дом у Моста, Меламори?

— Спрашиваешь! Конечно, отвезу. А потом обратно?

— Нет, обратно не нужно. Я возьму служебный амобилер, а к тебе у меня будет еще дюжина просьб, одна другой обременительнее.

— Ну да, как обычно… Если не возражаешь, я бы пропустила еще одну рюмочку, на дорогу. Да и тебе не помешает.

— Что мне сейчас действительно не помешает, так это хороший глоток бальзама Кахара, — вздохнул я.

 — Кажется, у меня осталась всего одна порочная наклонность, зато какая стойкая!

— Не переживай, — вмешалась Теххи, — их у тебя много больше, в смысле — порочных наклонностей!

— Правда? Ну, тогда живем! — подмигнул я ей.

Теххи улыбалась, но ее черные глазищи были печальными и встревоженными.

— Я вернусь через полчаса, поскольку конец этого мерзопакостного следа все равно находится здесь! — во всеуслышание объявил я.

А потом послал зов Теххи и добавил: «Вот когда я опять смоюсь, можешь начинать волноваться. А пока еще рано!»

«А с чего ты взял, будто я вообще собираюсь волноваться?» — огрызнулась она.

«Да так. Чего только спьяну не померещится!»

Улыбка Теххи стала еще шире, а глаза — еще печальнее. Я вздохнул. Это только со стороны кажется, что человеку должно быть приятно, когда за него кто-то беспокоится…

Меламори добралась до Управления всего за пять минут.

Я не был уверен, что у меня самого получилось бы быстрее.

— Здо́рово! — восхитился я. — Подожди меня в кабинете, ладно?

Для начала я отправился в морг. Встряхнул кистью левой руки, мертвец принял свои нормальные размеры и грохнулся на пол.

И я бегом помчался мыть руки: разумом понимал, что они не могли испачкаться, но все мое существо настоятельно требовало санитарной обработки конечности, соприкоснувшейся со смертью.

Кое-как примирившись с оскверненными руками, я поднялся в кабинет.

Меламори сидела в кресле Джуффина и гладила сонного Куруша. Разбуженный ни свет ни заря буривух недовольно нахохлился, но помалкивал.

Первым делом я полез в стол, извлек бутылку с бальзамом Кахара, отпил небольшой глоток. Самое эффективное тонизирующее средство всех Миров подействовало немедленно: я почувствовал себя почти новорожденным.

— Что ты собираешься делать? — спросила Меламори.

— По-моему, и так понятно.