Волонтеры вечности

Я решил последовать его примеру: устроился поудобнее и тоже задремал. В течение нескольких часов мне снился сэр Морган, который довольно занудливо пытался мне втолковать, что господин Андэ Пу не является его родственником…

Спал я, в отличие от Куруша, не очень крепко, так что тихий скрип половиц разбудил меня мгновенно. На пороге застыл молоденький паренек в форменном лоохи Городской полиции.

— Сэр Макс, — испуганно сказал он, — меня за вами послали. Там, на кладбище…

— Что, опять начинается?

Я подавил жалобный стон в самом зародыше: еще успею постонать, сейчас найдутся дела поважнее!

— Начинается, — дрожащим голосом подтвердил паренек.

— А зачем ты сюда ехал? — проворчал я. — Могли бы просто послать мне зов, вышло бы гораздо быстрее.

— Мне приказали поехать, — промямлил полицейский. — Я не сам…

— Догадываюсь! — Я сделал глоток бальзама Кахара, закутался в Мантию Смерти и пошел к амобилеру. Уже на ходу послал зов сэру Кофе. Он отозвался мгновенно.

«Ага. Я еду на кладбище. Присоединяйтесь, как только сможете… Думаю, Мелифаро лучше вообще не трогать: подобные развлечения пагубно сказываются на его драгоценном здоровье, а я очень рассчитываю, что он сможет подменить меня днем».

«Я его все-таки вызову. Пусть просто присутствует — мало ли что…» — возразил сэр Кофа.

«Ладно, как знаете. Я вас жду».

Я попрощался с Кофой и сел за рычаг амобилера. Молоденький полицейский растерянно переминался с ноги на ногу.

— Садись, прокачу, — предложил я. — Да не бойся ты, я же не кусаюсь!

Паренек поспешно взобрался на заднее сидение, и мы стартовали.

— Так почему тебе велели за мной поехать? — без особого любопытства спросил я.

— Лейтенант Чекта Жах сказал, что посылать вам зов — нарушение субординации, — почтительным шепотом сообщил полицейский. — Подчиненный не имеет права прерывать размышления начальника своей Безмолвной речью.

— «Размышления», говоришь? — я изумленно покачал головой. — Ну-ну… Из парня получится достойный продолжатель традиций капитана Фуфлоса. Для того чтобы продолжить традиции генерала Бубуты, он все-таки недостаточно смешной… — Я строго посмотрел на юношу: — Запомните, сэр, и передайте вашим коллегам: по делу мне можно посылать зов в любое время суток, и никакой там «субординации», даже если вас разжалуют в уборщики… Ох, только не берите в голову, никто вас не разжалует, я с утра всегда отвратительно шучу!

— Я запомню, — кивнул полицейский, совершенно обалдевший — не то от моего ужасного пророчества, не то от того, что я сказал ему «сэр».

— Вы мне лучше расскажите, что там у вас творится, — попросил я, глядя на постепенно светлеющее предрассветное небо.