Волонтеры вечности

Магистры с ним, вот соберусь при случае в Кеттари, чтобы сказать спасибо сэру Махи Аинти, он меня и угостит… И, в конце концов, я уже привык пить камру — отличная штука, ею, пожалуй, и ограничусь…

Тем не менее, здесь, на моей родине, была одна вещь, которую мне очень хотелось взять с собой в Ехо. Не столько для себя, сколько для Джуффина и остальных коллег. Я давно мечтал показать им хорошее кино, предвкушал выражение неземного любопытства на лице сэра Джуффина Халли, когда суровый мужской голос скажет с экрана телевизора: «Коламбия Пикчерз представляет»…

На моей родине, благодарение небу, существуют видеомагнитофоны, телевизоры и симпатичные толстые кассеты с фильмами, а у меня в запасе имеется один полезный фокус: я вполне способен унести с собой все что угодно, хоть статую Свободы.

Достаточно уменьшить ее до неосязаемых размеров и спрятать между большим и указательным пальцами левой руки — что умеем, то умеем! Вот только непонятно, что потом делать с этой уродиной…

Мне предстояли приятные хлопоты. Я заранее предвкушал, как уволоку в своей мистической пригоршне содержимое целого магазина… Впрочем, потом мне пришло в голову, что грабить магазины пока без надобности.

Была в этом городе одна видеотека, которую я до сих пор считал своей. Просто роскошная коллекция, — даже удивительно, если учесть мои скромные финансовые возможности! Коллекция эта ушла от меня вместе с моей девушкой примерно за год до путешествия в Ехо…

Я сцедил в чашку остатки кофе, закурил и задумался. Это была довольно гадкая история. Ничего из ряда вон выходящего: нормальная мерзость из тех, что регулярно происходят с живыми людьми. Мне сегодняшнему было абсолютно наплевать на эту дурацкую страницу биографии бедняги Макса: случались с ним вещи и похуже! Но меня весьма привлекала возможность восстановить справедливость.

Это мой любимый способ коротать досуг: с утра до ночи восстанавливал бы…

Я посмотрел на часы, а потом на календарь. Суббота, шесть часов вечера. Отлично, именно то, что мне надо! В это время Юлия обычно сидит дома и занимается французским. Потом она непременно куда-нибудь улизнет, но не раньше восьми. Хвала магистрам, ее привычки непоколебимы, возможно, на них-то и держится мир… В свое время я успел изучить ее расписание; угробил на это почти два замечательных года… вот только финал получился поганый.

Не совсем то, что требуется для завершения хорошей мелодрамы…

В начале нашего романа я глазам своим поверить не мог: неужели такие изумительные барышни все еще бродят по этой планете?! Она понимала почти все мои шутки, даже самые рискованные… Откровенно говоря, рискованные — в первую очередь. Так что в те дни мы все время смеялись как сумасшедшие.