Ворожея: Лёд и Пламень

Они умели видеть сквозь горы и обладали всеми знаниями мира, но лишь одного не могли сделать — создать солнечный свет.

Он бы, наверное, и далее рассказывал, но тут пришла Гранька, сбила его с мысли. Оказывается, к избе прикатил на своей коряге Водяной и уже час ждал Вилу, нужно ему было что-то той сказать.

Девушка поднялась и отправилась вызнать, с чем пожаловал хозяин рек и озёр.

Надутый боле обычного, тот нервно теребил свои усы, что так похожи на налимьи, и нервно озирался. Завидев Вильфриду, подплыл поближе. От Водяного несло тиной и застоялой водой.

— Здравствуй, девица, — раздался булькающий, чем-то похожий на кваканье лягушки голос. — Слышала, что бабку твою князь древлянский ищет?

Вила покачала головой, ничего подобного она не знала, да и откуда бы, почитай, ни с кем, кроме варяга, то и не знается. Водяной продолжил:

— Слыхал я от щуки, что приплыла с самого Ужа, а может, и не она, а кто сказал, что беда приключилась в землях древлян. Осерчал на них сам Чернобог. И теперь молодой князь помощь колдовскую ищет.

Вила почесала кончик носа: ну ищет и ищет, ей с того какая печаль? Да и отыскать болото, не зная, сложно, морок вокруг наведен, и она лично его поправляет. Но любопытство взяло. Зачем это Ясиня опять древлянам нужна стала или же за мечом князь едет? Но этого ей бы не хотелось. Помнила она, как его прадед её бабку обидел. И ежели он её суженый, то такого ей не надо. Но и помогать Маре она не шибко хотела. Может, всё ж чего напутала та щука, что вести принесла? Иль вовсе князь про меч не знает, ежели и явится, то можно самой о мече промолчать. Она бы хотела с варягом жить. Добрый он, ласковый. Сказки бает складно. А что с Прошкой недружен, так то привыкнут. И уезжать не обязательно, можно и тут же жить. Но Водяному всё же наказала, если явится князь вблизи, ей тут же сказать. На болото не пущать, но и в реках не топить. Сможет добраться, несмотря на преграды чинимые, тогда и поговорит она с ним, а коль нет, то всё равно ему с Чернобогом не тягаться. На том и порешили.

В Вороньем князю сказали, что ведьма, живущая на болоте, и правда пришлая, но как давно появилась — никто и не помнил уже. Говорила, что пришла от радимичей, не ужилась с тамошним воеводой. Звала она себя Улитой, деревенские — бабкой Улой. Но прозваться-то можно как угодно, кто проверит?

Потому князь сам решил съездить и проверить. У избы встретил сгорбленную старуху с крючковатым носом, в рваных лохмотьях, от которой дурно пахло смесью жира и давно немытого тела. Когда-то именно так описывал ягинь воевода, дядька Видбор.

Светозар спешился, поздоровался учтиво. На что бабка злобно сверкнула почти белесыми глазами. Он передал ей привет от Светозара. Та и ухом не повела — то ли правда не знала такого, то ли прикидывалась.