Ворожея: Лёд и Пламень

Поведя рукой, она зажгла синеватый огонёк, ведьмин, как называла его бабка. Пока из колдовства только это она и умела, всё остальное так, волшбой и не назвать, ведовство одно. Но Вила и сама не горела желанием иметь силу — не будет от неё покоя, это она знала точно.

Огонёк плыл впереди, освещая стены, покрытые каплями воды. Извилистая тропка спускалась вниз, было прохладно и сыро. Вскоре Вильфрида вышла в пещеру. Большая, конца не видать. С потолка её падали тяжёлые холодные капли. Одна попала за шиворот, заставив поёжиться.

Осмотревшись, она поняла, что толком ничего не видит, и двинулась вперёд. Чем дальше она шла, тем больше становилась пещера. Вила уже могла различить очертания стен, покрытых сталактитами и сталагмитами. Казалось, что они вот-вот сомкнутся над её головой.

Воздух становился всё тяжелее, и Вила начала ощущать, как её охватывает ужас. Она остановилась и прислушалась. Где-то впереди послышался стон.

Вила медленно двинулась вперёд, осторожно ступая по неровному полу. Стоны становились всё громче, и теперь она могла различить, что они доносятся из-за поворота.

Собравшись с духом, Вила заглянула за угол. И тут же отшатнулась в ужасе. На неровной стене из камня висел человек. Лицо его было скрыто копной давно нечесаных спутанных волос. Грязные рваные лохмотья свисали с изнеможденного тела. Он был тощ, и через прорехи в одежде виднелись торчащие рёбра. Его кожа была бледной и морщинистой, а глаза глубоко запали. На голове у него была надета чёрная корона, украшенная драгоценными камнями.

Корона, сделанная из серебра, потемнела от времени. Она была тяжёлой и неудобной, и старик с трудом удерживал голову, глядя на вошедшую девушку.

Казалось, что он прикован к стене уже много лет. Его тело было покрыто язвами и ранами, а волосы и борода были длинными и спутанными. Он был похож на человека, который вот-вот умрёт.

Но, несмотря на свой жалкий вид, дед был всё ещё жив. Его глаза горели огнём ненависти, и он смотрел на Вилу с презрением.

— Зачем явилась? — голос старика был похож на карканье вороны, сухим и трескучим. — Проверить, не подох ли я тут?

Вила подошла ближе, пересиливая свой страх.

Дед закашлялся, поднял глаза на неё, принюхался зачем-то. На миг его глаза сверкнули.

— Я-то? Кандальник, как видишь, — он встряхнул тяжёлыми железными оковами, которые были покрыты рунной вязью. — Заточили тут и подыхать бросили. Силы моей боялись, а ты сама-то кто? А то будто духом знакомым пахнет. — Его глаза вспыхнули огнём, или ей это только показалось?

— Так вы колдун? — ведьма присела на камень и представилась. Ей вдруг стало жалко этого старика; судя по отметинам на руках, висел он тут ой как давно.

— Ещё какой, самый сильный из живущих на свете. Но отобрали силы. Проклятая Мара приковала тут.