Ворожея: Лёд и Пламень

А на поляне Мара появилась. Встала над Кощеем, рассмеялась злобно.

— Изловчился, решил, девка по корысти спасёт? Уговор помнишь? Пожалеть тебя должны, а не ради силы помочь. Моя она, а ты ишь чего удумал, себе силу её забрать. Не бывать тому!

Взмахнула серпом, исчезли оба в вихре, только ветер кроны всколыхнул, ветром ледяным всех пробрало.

Вила тоже силу чёрную почуяла, да припустила быстрее, считай, волоком таща незадачливого спасителя, но ежели б не он, не отбиться бы ей от чародея, утащил бы к себе в терем. На берегу болота отдышаться села, тут и парень в себя пришёл окончательно. Видит, сидит рядом с ним девица красная, дыхание перевести пытается, а водяного да русалок с мавками не видать. «Кто ж ты такая-то, что даже эти попрятались?» — подумал князь. А сам украдкой девкой любуется, хороша. Вот бы и его суженая такая была, румяна, статна. Но не о том сейчас ему думать надо. Хотел было подняться, но в боку словно мечом пронзило, упал на землю, потемнело в глазах.

— Ты зачем его, спрашиваю тебя, притащила? Там бы и бросила. Мало тебе было варяга? Нового приволокла.

Недовольный, громкий голос ворвался в сознание, сколько, интересно, он тут лежит уже?

— Жалко стало, спас он её. Не подох бы, чай.

Девичий голос бормотал что-то неразборчивое, но зато послышался знакомый откуда-то скрипучий голосок.

— Ну что ты к ней пристал, подлечит его сейчас и выгонит.

— Ага, аль замуж опять приспичит, — не успокаивался мужской голос. — Там всего-то шишка соскочила, пока кувыркался, где саданул. Но вам, бабам, только дай волю, сразу уложите.

— Он, видать, от шишки почти седмицу валяется, да? — Кикимора, а это её голос вспомнил князь, снова начала спорить.

Светозар застонал при попытке сесть.

— Очухался? — говорившего не было видно, только бас мужской слышно. — Вилька, тут твой ухарь глазья открыл!

К постели подошла девушка, странное имя подумалось князю, но тёмные глаза уже завлекли его внимание. Тёплые руки сменили повязку и поправили шкуру.

Светозар кивнул, ну как же она хороша. Видимо, улыбка всё же тронула губы.

— И че он скалится? — мужик снова вскипел.

— Прошка, успокойся ты уже, что ты кричишь. — Вилька повернулась к столу.

Интересно, брат аль другой родич? И тут из-за стола вышел домовой.

— Я-то успокоюсь, но ты потом мне тут не реви, — он хлопнул дверью и вышел.

Точно ведьма какая, князь устало закрыл глаза, хотелось спать.

Второй раз он проснулся, когда за небольшим окном было уже темно, проснулся и закричал. В избе за столом сидел самый настоящий упырь и что-то жрал, хозяйку небось, косточка вон какая тонкая.

— И че верещишь, будто режут тебя? — недовольный голос домового послышался из-за печки. Вскоре и он оттуда выбрался верхом на коловерше.