Ворожея: Лёд и Пламень

 — Лучше она сыскать собралась, иди ищи, чего расселась? — он ткнул пальцем в направлении двери. — А то ходит, пироги свои печёт, будто я твои помыслы не знаю, змея болотная!

— А вот и пойду! Пойду! — Кикимора обиженно отвернулась от домового. — И найду, а то ишь какой, цены себе сложить не может. Сам-то всё на Агашку смотришь, будто я того не знаю. Так и бегаешь в деревню к ней, а всё якобы молока да масла принесть ему надобно. Пироги ему мои не по вкусу, а что ж жрёшь-то тогда? — Выхватила она из его лапы надкушенный пирог. — А то как жрать их, так ты первый!

— А вот и знай, а хоть и бегаю, тебе какая печаль с того? Агашка она хотя б не нечисть, а дух порядочный.

А пироги чего ж не жрать, коль поставлено. Агашка, кстати, лучше печёт, она-то домовита, а вот ты, — что там Гранька говорить он не успел, в дверь громко постучали.

Прошка вскочил с лавки и кинулся отворять. На пороге стояла мавка и с интересом заглядывала внутрь.

— Чего разоряетесь? На болоте вас слыхать, — она вошла в избу и оглядела взъерошенную компанию.

— А ты чегось приперлась!? — напустился на неё Прошка. — Не видишь, разговариваем мы тут.

— А ты не ори тут мне, а то как дам, — мавка огляделась и перехватила тонкой рукой сковороду, стоящую на столе.

— Водяной послал, видеть вас всех хочет, говорит, дело у него важное. Так пойдете аль как? — она обвела взглядом избу.

Светозар и ведьма уже час шли по чёрной, залитой бледным светом луны траве. Через озеро их водяной на коряге прокатил, поблагодарил так ведьму за подношения ему. И теперь они шли вперёд, надеясь на память Вильфриды. Князь весь издергался, где-то там, впереди, шёл наместник, умыкнувший надежду его земель, и ему хотелось нагнать предателя, сломать его шею, чувствуя, как под сильными пальцами захрустят, ломаясь, кости.

Он буквально чувствовал, как сминается в его руках рыхлая плоть Гостомысла, слышал, как тот хрипит, задыхаясь, и от того на душе становилось легче. Чёрные мысли одолевали его, хотелось рвать и метать, зубами вгрызаться в горло изменника, проткнуть мечом его чёрное сердце.

Ведьма увидела, как задумчив её спутник, и решила его отвлечь. Тронула за рукав, улыбнулась лукаво и бросилась прочь, крикнув:

В тот же миг посветлел Светозар, улыбка тронула крепко сжатые до того губы.

Запело сердце в груди, теплом повеяло, будто и не шли они по стылому миру. Кинулся вдогон за зазнобой своей. Перекликаясь и смеясь, так они и перебегали от дерева к дереву. Вдали сова ухнула, в кустах светлячки виднелись, казалось, весь мир Подлунный замер, за ними глядючи. Наконец догнал он ладу свою. Схватил за руки, заглянул в глаза её бездонные и только хотел прижать к груди и смять мягкие алые губы поцелуем, как послышался вой…

На поляну перед ними выскочил огромный вурдалак.