Возвышение Меркурия. Книга 16 (СИ)

А теперь ведёшь себя так, как будто тебе навязались.

Сандал показал мне Ратибора, который уже начала открывать рот, чтобы что-то сказать. Но тут Рюриковна повелительно махнула рукой и бравый кавалергард тут же застыл на месте. Со стороны Тьерана же донёсся ехидный смех.

— А говоришь никого не боится. Один взмах руки и всё — застыл, как послушный болванчик.

Взгляд царевны стал ещё более ослепительным, а позади всё-таки послышался чуть смущённый голос князя.

— Так это ж Дашенька. Как её не бояться?

В глазах Тьерана, из которых почти ушла ярость, блеснул живой интерес. Могу поспорить, он был не прочь узнать, почему старый солдат так обращается к его племяннице и что их связывает. Но уводить беседу в подобное русло было не слишком продуктивно, да и небезопасно. Потому я поспешил заговорить, привлекая к себе внимание.

— Предлагаю вернуться к изначальному вопросу. Что ты можешь предложить нам за помощь в спасении твоего брата?

На самом деле всё это было одной сплошной дерзостью — дракон здорово помог нам с Домом Кали и не грозился убить. Даже если он просто гарантировал бы сохранение воспоминаний и свободное возвращение назад, это уже было бы неплохо. Но раз Тьеран сам согласился предложить что-то ещё, то почему бы это не использовать.

Секунд десять он молча рассматривал меня. Наконец наклонил голову чуть ниже и вновь заговорил.

— Не будь здесь моей племянницы, мы бы с тобой говорили совсем иначе, римский бог. Ты и сам это понимаешь. И чтобы ты знал, я очень рассержусь, если она потом не получит желаемого.

Мои брови чуть поднялись вверх, а справа возмущённо цокнула языком Дарья. Взгляд сверкающих золотом глаз впился в зелёную драконью морду, а тонкие ноздри трепетали от гнева, но сказать она ничего не успела — Тьеран обратился к ней сам. И в этот раз его голос был полон тонкого ехидства.

— А то я не чувствую, как у тебя всё внутри дрожит. Не будь тут посторонних, уже давно набросилась на бедного бога и всю гору своей силой бы разнесла.

Дева, которая уже готовилась что-то сказать, осеклась и зардевшись, отступила на шаг назад. Рядом же встала разъярённая Найхва.

— Это МОЙ избранный! Которого я никому не собираюсь отдавать! Слышишь меня, дракон?!

Сзади присвистнул Оболенский.

— Такие дамы дерутся. И не из-за меня. Завидую…

Он ещё не закончил, как наверху загремел голос Тьерана.

— А разве его у тебя кто-то хочет забрать? Где одна богиня, там и вторая. А может и третья. Вы же не драконы, у которых одна избранница на всю жизнь.

Гнев Найхвы я чувствовал хорошо — от неё так и плескало яростью. Да и злость Дарьи, к которой примешивалась изрядная доля раздражения, тоже ощущал. Сложно не заметить, когда по пространству разливается полыхающая аура, из-за которой начинает плавиться камень.