Выстрел, который снес крышу

 – Это не он существует, это я существую в нем. Он властвует надо мной, рвет мою душу… А теперь он хочет меня убить!

– Не за что, а почему? Я слишком много знаю… Сначала он хотел убить тебя, теперь он хочет убить и меня…

– Я помню, он говорил, что меня нужно слить. Я подслушал ваш разговор…

– Тебе тогда повезло: соседи слишком буйными оказались.

– Да, они меня два раза спасли. Киллер за мной гнался, а у них ружья. Они меня отбили. Из леса на руках вынесли. Потом больница была. Потом я в Москву приехал. Потом Зубр был. Ты была с ним в сговоре?

– Антон был с ним в сговоре.

– Он про тебя говорил… Он тебе с Горуханом помог, Витька твоего на цель вывел…

– Твой Горуханов угрожал мне. У меня просто не было иного выхода.

– Антон меня заставил.

– Да, но боялась она тебя…

– Боялась, – кивнула Эльвира. – Это потому, что надо мной властвовал Антон.

– Но ты направила к ней Витька. Ты уговорила Вику.

– Да, я. Но это была не моя воля.

– Не важно. Ты заказала эти убийства. Ты сама убийца.

– Да, убийца, – эхом отозвалась Эльвира.

– Ты во всем созналась. И Зубр сознался, и Витек, и Вика… Все легко и просто. Как в сказке… Сказка эта страшная, скажу тебе, но все-таки сказка. Потому что не по-настоящему все. И ты во всем созналась. Потому что ненастоящая. Ты говори, говори, а я посплю.

Беспокойные мысли не терзали сознание Павла, и он заснул прежде, чем Эльвира что-то сказала ему в ответ.

Проснулся он все в той же машине. Утренний свет за окном, темные с сизыми шапками тучи на горизонте, Эльвира за рулем.

Машина плавно и неторопливо катилась за длинным синим фургоном, который тащил дальнобойный тяжеловоз. Но вот Эльвира пошла на обгон, и внедорожник резко набрал скорость. Павла вдавило в сиденье. Он еще не совсем проснулся, но уже осознавал, что все это происходит с ним наяву.

– Где мы? – спросил он.

– Далеко, – не оборачиваясь, отозвалась Эльвира.

– Убегаем от Антона?

– Что-то в этом роде… На, держи!

Женщина сунула руку в пакет, лежавший на переднем кресле, и вынула оттуда вакуумную упаковку с нарезанной ветчиной.

– Да что-то неохота.

Ветчину он взял, но распаковывать ее не торопился. Ему действительно не хотелось есть. И еще слегка подташнивало. Видимо, во сне укачало.

– Это лекарство перестало действовать, поэтому и неохота. Тебя сейчас, наверное, тошнит.

– Есть немного. А что за лекарство? Нейролептики?

– Нет, старого. И в умеренной дозе. Надо было как-то тормозить твои реакции, чтобы ты дров не наломал… Вика тебя сдала. И хлороформом тебя усыпила. Ты спал и не проснулся, когда ребята появились.

– Санитары. Их у меня всего четверо. Остальные ничего не знают.

– А эти четверо слушаются тебя во всем, да?

– Во всем, – кивнула Эльвира. – Только на убийство не способны.