Выстрел, который снес крышу

Она его в дверь вытолкнет, он в окно залезет. Пока Горуханов был жив, он ее не трогал, потому что чревато плохими последствиями. Ребята к нему крепкие подъехали, объяснили, что к чему, и он затих. А потом снова… И ее доставал, и меня.

– Ты с ним спала? – спросил Торопов.

– Я?! С ним?! С ним переспать, все равно что червяка дождевого съесть. А ты что, ревнуешь? – польщенно улыбнулась Архипова.

А ведь действительно, в нем шевельнулась ревность, и Эльвира это почувствовала.

– Дело не в этом, а в том, что в ночь убийства Козьмин ночевал у тебя.

– Ночевал?! Ну, это слишком! Да, был он у меня. Нюни до колен распустил, ныл, чтобы я с Леной поговорила. Как будто я сваха какая-то. Допоздна был, потом уехал. А следователю сказал, что всю ночь со мной был. Как будто я шлюха какая-то, чтобы с ним спать. Ты думаешь, мне не обидно было? Думаешь, я не жалею, что не предоставила ему алиби?

– Зачем тебе жалеть? Его в убийстве обвиняют, а не тебя.

– Честно тебе скажу, ведь я так и думала. Пусть лучше его в убийстве обвиняют, чем меня. А он шум поднял, адвоката подключил, про Игоря Корчина рассказал, про его компаньона. Антона проверять стали, меня. А теперь дело дошло до того, что Антон следы подчищает. И Дарью за собой возит. Может, уже и не возит. Возможно, и похоронил где. А ты чего за нее так волнуешься? Влюбился?

Павел хотел сказать, что ему все равно, ревнует она или нет, но промолчал. Иссяк его порыв чувств, и не хотелось больше терзать Эльвиру. Она его врач, и он должен относиться к ней с уважением. Хотя, конечно, она еще та сука.

Торопов с интересом рассматривал дом, куда его привезла Эльвира. Он стоял на отшибе небольшой деревеньки, на пологом холме, откуда открывался прекрасный вид на Волгу. Место превосходное: поля, река, дикая природа, воздух такой, что его пить можно, как кислородный коктейль. Здесь бы отлично смотрелся роскошный особняк с мезонином и террасами, но домик был самый обыкновенный. Новый, из обычного кирпича, небольшой, десять на десять метров, а то и меньше. И совершенно никаких архитектурных изысков – правильной формы коробка, крыльцо и козырек. Крытая дешевым ондулином крыша, печная труба. Ограда высокая, но сплошь из сетчатых секций, закрытых порванной во многих местах белой полиэтиленовой пленкой. От ворот к дому тянулась бетонная дорожка. К кирпичному гаражу в глубине двора нужно было ехать по целине, что густо заросла бурьяном.

– В огороде бузина, в Киеве – дядька, – хмыкнул Павел, ногой пытаясь примять разросшуюся траву.

Надо же было как-то пройти от машины к дому.

– Нет у меня дядьки в Киеве, – тем же ироничным тоном сказала Эльвира. – Да и не хочу я, чтобы какой-то дядька нам тут мешал. Мы здесь одни будем.

– Да я уже понял, что здесь никто не живет.