Выстрел, который снес крышу

В халате пришла, в шапочке, вся такая ровная и правильная, а вышла – простыня с плеч сваливается, сама вся кривая, шатается…

– Да почти каждый раз, когда эти приезжают!

– А кто конкретно? Может, имена запомнил, клички?

– Лукавый был, Шаман, Бес, в общем, всякая нечисть, – брезгливо скривился Роман.

– Сарацин, Мазут, Зубр… – осторожно, чтобы не спугнуть фортуну, подсказал Торопов.

– Сарацин?.. Вроде да… Мазут?.. Что-то было, – припоминая, кивал парень. – Да и Зубр вроде был.

– Горухан?.. Кажется, да…

– Высокий такой, как ты. Волосы черные, лицо широкое, черты лица грубые…

– Широкое лицо, грубые черты? – задумался санитар. И с видом прозревшего человека с улыбкой спросил: – Мордастый такой, да?

– Ну, можно сказать, что мордастый, – засмеялся Торопов.

– Крутой. Очень крутой…

– Да, был такой. С Эльвирой в номерах закрывался…

– Может, у них роман был?

– Может, и был. Эльвира – баба красивая, хоть и не молодая…

– Это кому-то не нравилось?

– Кому не нравилось? – эхом отозвался Роман.

– Не знаю. Возможно, врачу какому-то или кому из персонала.

– Ну, врач есть. Косынцев Илья Макарович. Она ему очень нравится.

– А мог бы он человека из-за нее убить? Того же Горуханова?

– Я не знаю, – крепко задумался Роман. – Он, вообще-то, злой, людей ненавидит, над больными издевается. И еще развратом занимается.

– Еще каким!.. Говорю же, у нас тут сауна для своих есть. Для городских вход с улицы, а для наших – со двора. Прямо за пищеблоком вход. Больных овсянкой на воде кормят, а для наших в сауне – пир горой. И еще повара водку гонят. Не самогон, а именно водку, сливовую, повышенной очистки. Вку-усная!.. И где они наркотики берут, тоже знаю. У них лаборатория в подвале, они там наркотики из лекарств делают. Нейролептики, антидепрессанты, анксиолитики всякие. Меня близко к этой кухне не подпускают, поэтому я точно не скажу, из чего там наркотики синтезируют. Но вставляет эта дрянь, я вам скажу… Девчонки потом такое вытворяют!

– Ну вы даете! – изумленно вытаращился на Торопова санитар. – У нас тут такие девочки лечатся, модельное агентство Дольче и Габбана отдыхает. Это которые на госпитализации. А есть еще дневной стационар, там пограничники лечатся…

– Какие пограничники? – не понял Павел.

– Мы их так называем, – бравурно подмигнул Роман. – Это больные в пограничном состоянии, ну, не совсем еще больные. Они лечатся, их кормят, а вечером они домой идут… А считается, что лечат. Красивых девочек сажают на наркотики, а потом в сауну. И для своих, и для чужих, ну, в смысле, для городских. Братва и девочек наших жалует, и наркотики…

– Ты же говорил, что они со своими девочками приезжают, – напомнил Торопов.

– Когда со своими, а когда наших им подавай.