Выстрел, который снес крышу

Кое-что вы помните из вашей прошлой жизни, а что-то – плод вашего больного воображения.

– Моего больного воображения?! – схватился за голову Павел. – Что вы такое говорите?

– Хорошо, давайте начнем с самого начала, – сказала врач и сделала глубокий вдох, как будто запасалась терпением. – Вы служите в милиции?

– У вас настоящее удостоверение?

– Я же говорил, что нет.

– Вы звонили своему начальству после того, как вас ударили по голове… а вас действительно ударили… звонили вы начальству?

– Да. Я набрал первый попавшийся номер, но пальцем нажал на рычаг. И после этого начал разговор.

– Разговор с пустотой? – пристально глядя на собеседника, спросила Эльвира Тимофеевна.

– Как вы сами считаете, может ли человек в здравом уме разговаривать с пустотой?

– Зачем вы так ставите вопрос? – смутился под взглядом женщины Торопов. – Это не разговор с пустотой. Просто я сделал вид, что разговариваю с кем-то. Так многие делают…

– Мне все равно, что делают многие. Меня интересует исключительно то, что делаете вы. Вы сейчас находитесь под моим наблюдением, и я отвечаю за вас. И вы мне сами сказали, что разговаривали с пустотой…

– Нет, не так было! Вы спросили, а я всего лишь подтвердил!

Павел сопротивлялся как мог, но дело в том, что силы его иссякали с каждым произнесенным словом. Он точно помнил, что Эльвира Тимофеевна сама сказала про пустоту, но сейчас ему почему-то казалось, что именно он и сказал ей о том, что разговаривал с пустотой. Под ее пристальным взглядом Торопову стало казаться, что он действительно не в себе. И эта несуществующая служба в милиции, фальшивое удостоверение, разговор с пустотой – все это вода на ее мельницу.

– Ну вот видите, вы подтвердили. Значит, вы согласны со мной… А вспомните клоуна. Он бежал, хохотал, но его видели только вы. А Котов его не видел!..

Эльвира Тимофеевна открыла сейф, достала оттуда пухлую картонную папку, вынула из нее лист бумаги, бросила его на стол перед собой.

– Это объяснительная от Котова. Если есть желание, можете прочесть.

Торопов бегло пробежался взглядом по кривым строчком рукописи. Котов подробно излагал, как сопровождал пациента за пределы запретной территории, как искал с ним следы несуществующего клоуна и так далее и тому подобное. Была здесь и запись о том, что у пациента возникли зрительная и слуховая галлюцинации. Пациент, несуществующий клоун, галлюцинация – все это резало слух.

– Почему он пишет, что я – пациент? – возмутился Торопов.

– Потому что не было никакого клоуна… Как не было никакого Горуханова, – ошарашила Павла врач.

– Горуханов был. Он действительно сидел с вами в одной колонии. И действительно он был в авторитете среди уголовников. Но дело в том, что здесь, в Ульянове, его не было. И вы не работали у него.