Выстрел, который снес крышу

Но не было у него сейчас той остроты зрения, чтобы увидеть людей на берегу. Штормило его сильно, тошнота подступала к горлу, лечь бы сейчас и лежать, пока все не пройдет.

– Топить их надо. Как слепых котят, – зло сказал Торопов и, покачнувшись, шагнул к морю.

– Куда? Мало тебе было? – Эльвира взяла его под руку. – Пошли!

Она увела Павла в дом, усадила на диван в гостиной, взяла с журнального столика авторучку и, как молоточком, поводила ею перед глазами, внимательно всматриваясь в них.

– Похоже на легкое сотрясение, – сказала Архипова. – В больницу нужно.

– А разве ты не врач?

– Ну, если ты обязуешься соблюдать постельный режим.

– Запросто. Только сначала с этими гоблинами разберусь.

– Головой им кулаки разобьешь, – скептически усмехнулась Эльвира.

– Ты еще меня не знаешь! – воинственно вскинул голову Торопов.

Но от резкого движения перед глазами все вдруг закружилось, и он рухнул на бок. Эльвира подложила ему под голову подушку, а потом накрыла одеялом.

А к вечеру у него поднялась температура.

– Да у тебя жар, мой дорогой, – приложив губы ко лбу Павла, сказала Эльвира.

– Вот и я о том же.

Плавать надо было меньше в холодной воде…

– Если бы только это.

– Забудь о том, что случилось… Они приходили, извинялись.

– Кто приходил? – встрепенулся Павел.

– Ребята эти. Дима, Костя и Саша. Я во дворе убиралась, а они подошли, головы книзу; извините, говорят, погорячились.

– Что я? Отчитала их. Объяснила, где работаю. Сказала, что в следующий раз за ними бригада «Скорой помощи» приедет. Пошутила, конечно, но впечатление произвела, – тихонько засмеялась Эльвира. – Они пообещали, что больше не будут.

– Да. Видно же было, что ребята не в себе.

С похмелья…

– А с каких это пор нетрезвое состояние является смягчающим обстоятельством? – возмутился Павел.

– Я тебя понимаю. Ты был военным следователем, работал с молодыми солдатами. И эти ребята призывного возраста. Но раз ты работал с такими охламонами, ты должен понять их и простить…

– Тогда у меня будут большие неприятности, – загрустила женщина.

– В прямом. У Димы отец большой начальник. Мне Саша об этом сказал. Ну как бы невзначай. Мне он, может, ничего не сделает, но будет вставлять палки в колеса, если мой дом вдруг сгорит.

Я, конечно, Диму во всем и обвиню, потому что у меня с ним конфликт был, – кивком она указала в сторону дома с фахверками. – Но кто мне поверит? Как бы самой крайней не оказаться.

– А ты думаешь, дом сожгут?

– Если я так думаю, то и они подумать могут.

– Логика, конечно, в этом есть.

– Так что прошу тебя, не связывайся с ними.

– Забудь. А простуду мы твою вылечим. В бане. Старинным дедовским методом, – многообещающе улыбнулась Архипова. – Всю хворь как рукой снимет.

Баньку она истопила сама.